проза
стихи
альбом
Статьи
другое
    Василина Орлова     
 
Гоголь, которого мы не знаем

стр. 1

 

  почта
  блог
  ссылки

 


1
2
3

 

В истории русской литературы Николай Васильевич Гоголь по-прежнему остается одной из наиболее ярких и трагических фигур. Казалось бы, после бесчисленных биографий писателя и посвященных ему монографий к нему просто невозможно подступиться. Но, поставив перед собой цель «разобраться со своим Гоголем», автор этого эссе приглашает нас в художественный мир писателя и дает возможность задуматься, кем является Гоголь для нас ? гениальным писателем, или неудачником, или пророком, или, возможно, кем-то еще, и дает повод осознать, как мы сами к нему относимся.


От редакции

 

«Мертвые души» я прочитала как-то чересчур рано для этой книжки, и она показалась мне угрюмо серьезна, до чрезвычайности. Когда позже я к ней вернулась, то оказалось, что это пронзительно-лирическое произведение. Не зря же и Гоголь обозначил жанр: «поэма». Раньше мне казалось, что это был своего рода перегиб.

Что нельзя так. Гоголю, конечно, можно, но вообще-то нельзя ? «поэма » . О прозе-то.

Нет. Именно, что поэма.

***

Гоголь периода «Вечеров на хуторе близ Диканьки» любил людей. Это так ясно из каждой строчки, из какого-нибудь «звукнули» ? есть у него такое слово, «звукнули» сабли схлестнувшихся казаков.

И он же, светлый пасечник, так их не полюбил позже ? в маленьких повестях: «Нос», «Коляска» и в поэме, в «Мертвых душах».

В «Ревизоре» любил, а в «Мертвых…» ? нет, шалишь.

Там только одно светлое пятно: губернаторская дочка, которую Чичиков встречает по вине (благодаря) кучера Селифана ? столкнул, гад, господские коляски.

Да и то, наверное, несмысленное создание.

***

Потом он опять силился полюбить людей, но уже так полюбить, чтобы дать им общее направление, развить, была у него сложная духовная жизнь. Несмотря на идиосинкразию, которую вызывает нынче это словосочетание, «духовная жизнь», тогда, кажется, оно было если не в порядке вещей, то изумления точно не вызывало ? «Что такое духовная жизнь и как на нее настроиться», писал Феофан Затворник.

Гоголь хотел настраивать.

Но сам настроиться не мог.

Это был тяжелейший кризис.

Вот Владимир Воропаев пишет в предисловии к книге Гоголя с заглавием на обложке «Духовная проза», изданной в 1992 году в Москве: «Гений Гоголя до сих пор остается неизвестным в полной мере не только широкому читателю, но и литературоведению, которое в нынешнем его виде просто не способно осмыслить судьбу писателя и его зрелую прозу. Это может сделать только глубокий знаток как творчества Гоголя, так и святоотеческой литературы ? и непременно находящийся в лоне Православной Церкви, живущий церковной жизнью. Дерзнем утверждать, что такого исследователя у нас пока нет. Не беремся за эту задачу и мы...».

Некоторые новые исследователи, конечно, есть. Игорь Золотусский. Павел Басинский. Не знаю, насколько кому из них удалось то самое исследование, о котором говорил Воропаев, ни в коем случае не думаю, что я сама способна хотя бы приблизиться к подобному, да и цели, признаться, у меня такой нет.

А есть цель простая: самой разобраться со своим Гоголем. Поговорить с ним, о нем поговорить.

***

Свидетельства о сожжении второго тома «Мертвых душ» в «Четырех письмах к разным людям по поводу “Мертвых душ”», которые напечатаны в «Выбранных местах из переписки с друзьями».

«Нелегко было сжечь пятилетний труд, производимый с такими болезненными напряженьями, где всякая строка досталась потрясеньем, где было много того, что составляло мои лучшие помышления и занимало мою душу».

Нелегко ? тогда почему? Зачем?

«Появленье второго тома в том виде, в каком он был, произвело бы скорее вред, нежели пользу. <...> Бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости; бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, не показавши тут же ясно, как день, путей и дорог к нему для всякого».

Он сам устал от мерзости, не этого ему желалось ? он хотел указывать пути и дороги для всякого в некую будущую жизнь, может, в жизнь вечную, а глаголы ее ему не поддавались и не дались. Когда я пробовала обсуждать «Выбранные места…» с одним из своих друзей, который, как я знала, довольно начитан в святоотеческой литературе, то он мне ответил, что Гоголя он лучше почитает удачные, художественные произведения, потому что зачем же читать и при этом думать, верно ли тут написано в рассуждении всяких тонких материй или все это опять же сплошная прелесть.

Эта позиция, конечно, понятна и даже в каком-то смысле правильна. Может быть, в самом деле: зачем нам неудачные произведения хоть бы и великих писателей, в то время как есть удачные, которые, впрочем, тоже можно не перечитывать ? с тех пор, как у нас начинают активно вести всякую «духовную жизнь », литературу, в том числе классическую, игнорируют. И не то чтобы это можно было как-то отрицать, не заставишь же Гоголя читать, если не надо человеку,? но сам подход, при этом, как бы пафос людей нечто познавших, которые уже встали выше многого,? сам этот подход бесконечно противный какой-то. Вроде как достаточно «Закона Божьего» протоиерея Серафима Слободского (и впрямь прекрасного), а прочее русское нужно выкинуть на помойку.

***

Адресованное графу Толстому, те же «Выбранные места», Гоголь: «Нет выше званья, как монашеское, и да сподобит нас Бог надеть когда-нибудь простую ризу чернеца, так желанную душе моей, о которой уже и помышленье мне в радость. Но без зова Божьего этого не сделать. Чтобы приобрести право удалиться от мира, нужно уметь распроститься с миром. <...> Нет, для вас так же, как и для меня, заперты двери желанной обители. Монастырь ваш ? Россия!».

В.А. Жуковский ? П.А. Плетневу, март 1852 года, из Бадена, после смерти Гоголя, цитируется по В.А. Воропаеву: «Я уверен, что если бы он не начал свои «Мертвые души», которых окончание лежало на его совести и все ему не давалось, то он давно был бы монахом и был бы успокоен совершенно, вступив в ту атмосферу, в которой душа его дышала бы легко и свободно».

В.А. Воропаев: «Гоголь был едва ли не единственным русским светским писателем XIX века, творческую мысль которого могли питать святоотеческие писания».

 

© Василина Орлова
оформление   © Семён Расторгуев

Православие и современность №5, 2007


адрес статьи: http://vassilina.cih.ru/163.html

→ следущая страница
 
 
 

logo
Василина Орлова

 

дизайн сайта:
радизайн


© 2008


cih.ru

→ следущая статья