Биографическая справка (2017)

Василина Орлова. Родилась в поселке Дунай Приморского края в 1979 году. Писатель. Публиковалась в ряде литературных журналов — «Новый мир», «Дружба народов», «Октябрь» и других. Страница в «Журнальном зале»: http://magazines.russ.ru/authors/o/vorlova/

Окончила философский факультет МГУ им. М.В. Ломоносова (2003), кандидат философских наук (МГУ, 2013). Работала как журналист, вела отдел религиоведения в газете «Московские новости». Выступала в качестве литературного эксперта для крупнейших Российских литературных премий — «Большая книга», «Национальный бестселлер», «Дебют».

В настоящее время преподаю антропологию (курсы «Введение в культурную антропологию», «Экспрессивная культура») в качестве ассистента преподавателя (teaching assistant) и учусь на программе PhD по социо-культурной антропологии Техасского университета в Остине. Рефери для журнала «Культурная антропология». Последняя публикация — на сайте журнала «Культурная антрология» (в соавторстве с pоссийскими и aмериканскими коллегами): https://culanth.org/photo_essays/13-ryzyka-a-curated-conversation

Автор ряда книг прозы («Вчера», «Пустыня», «Квартет») и стихов («Босиком», «Мифическая география») на русском языке, и двух книг стихов на английском («Contemporary Bestiary» и «Holy Robots»). Книга прозы на болгарском «Шипката» (в переводе Сильвии Николовой и Валентина Корнилева) вышла в Издательстве Университета Св. Климента Охридского в 2006 году.

Информация на английском: http://vasilinaorlova.tumblr.com/about

Научная деятельность (информация на английском): https://vasilinaorlova.wordpress.com/about/

Регионы профессионального интереса: Россия (Восточная Сибирь и Дальний Восток), Украина, Соединенные Штаты Америки.

Научные интересы: инфраструктура, аффект, повседневность, гендер и сексуальность.

Страница на academia.edu: https://utexas.academia.edu/VasilinaOrlova

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Разговоры в Сан-Маркосе

(на поэтических чтениях, в основном со студентами)

«Собираюсь познакомиться с папой невесты… Она говорит, только я должна тебе сказать одну вещь. Предупредить. Я говорю, только не говори мне, что он республиканец. Она говорит, еще какой. Я говорю, вот дерьмо.»
~
«У нас есть группа… Нет, на серьезный уровень мы еще не вышли… Я считаю, нам нужно просто записать то, что у нас есть. Для начала. Но Коркоран считает, нет. Нужно еще репетировать…» (тасуя карты).
~
«Делай любовь — не войну. Люби всё. Люби хоть собственную руку.» («Make love not war. Make love to everything. Make love to your hand»)
~
«Моя мама умерла, когда мне было четырнадцать. У меня есть ее зеркальце. Мне иногда кажется, когда я в него смотрюсь, что это она из него на меня смотрит.» (На след. день вижу фото зеркальца в фб: не очень чистое, голубая пластиковая рама.)
~
И, конечно, их очень интересует, что я русская. Это уж всегда. Я привыкла.
«Когда я сказал, красивая [по-русски], я имел в виду твою поэзию. А то ты так на меня посмотрела. Типа чего это он ко мне клеится.» — «А-а. Ну, красивая поэзия, по-русски обычно не говорят.» — «А как говорят?» — «Ну, можно сказать, «хорошие стихи».»

Студенческое бытие в тихом Американском студенческом городке. Отголоски хипповства, религиозных культов, экспериментов с сознанием, наркотическими веществами, алкоголем, стихами, гитарами разной степени раздолбанности и тому подобным. «Насколько мы свободны?» и «Я прошел тот тест, мне выпал Сандерс и Хиллари.»

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | 1 Comment

Посылаю вам дагерротипическое изображение

К вопросу о том, кто съел больше хот-догов. Животрепещущая тема! Идиот и Дубровский в одном лице. Судьбы отечества напрямую от нее зависят. Сегодня мне случилось по некоторой надобности оказаться в богохранимом уездном городе Джорджтауне, где есть заведение «Университет бургеров» (вероятно, тот самый, который я вскорости закончу, ежели нравы этой дикой страны, курс доллара, внешняя политика государя и погоды будут мне благоприятствовать). В числе прочих яств, предлагавшихся посетителям, трактирщик особо нахваливал заморское блюдо под витиеватым названием «Полный вперед» (The Full Ride), стоившее немалую сумму 35 долларов 99 центов и состоявшее из двух двойных гамбургеров, — как яствовало из фотографий несчастных, решившихся его заказать, — и внушительной тарелки картошки-фри, сдорбренной немилосердно преострейшим соусом.

Шутка владетелей сего заведения состояла в том, что, заказавши данное блюдо и съевши его без видимого вреда здоровью в течение часа, счастливец получал надпись на знамени, увековечивавшую имя его для поколений потомков, в назидание им и в научение, также рубаху, шитую петухами (t-shirt), и все 35 долларов 99 центов назад в мошну. На стене ошую висели дагерротипы тех, кто, на вызов ответивши, сдержать молодецкое слово не сумели и над недоеденными бургерами были запечатлены посрамленными проворным гофмалером.

Ни секунды для себя подобного будущего не промышляя, я задумалась, однако, далекий друг мой, над именами тех, кто поразил свирепого дракона своей природной умеренности, и одержал победу над помянутыми яствами. Флаг содержал имена всего троих богатырей, подвиг первого отмечен годом 2012 от Р.Х., второго же и третьего — 2013, в то время как 2014 и ныне текущий 2015 зияли оглушительными провалами.

Погугля, обнаружила я на фейсбуке всезнающем всего лишь одного из сих достойных представителей рода человеческого, Ромео Гарсиа Гонзалеса (из чего заключаю, что остальные имена были вымышленными), оказавшегося худощавым, чтоб не сказать субтильным, человеком лет эдак тридцати от роду, закончившим школу в Сан-Антонио, и работающим ныне в Каунти каунти государственной федеративной международной республики Техас, где я, как ты помнишь, друг мой, вопреки вечной своей забывчивости, обретаюсь ныне вдали от нашего добронравного императора и блеска столицы. В числе альбомов Гонзалеса был один «И другое» («And stuff»), где на двунадесяти лубках повесть его жизни весьма даже занимательно была переложена, и на двух последних был он изображен с юным отроком сыном Паскуале и младенцем дочерью Хуанитой.

Засим уж и бричка моя подкатила. Докучавшую муху так и не прихлопнув, поспешила я на крыльцо, и чай холодный (здесь не пьют горячего чаю, вообрази мое огорчение) в пластиковом стаканчике оставила на столе с распискою каналье-трактирщику.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Захотелось перевести старый стишок / A translation

Игра прокрастинация

Я золушка прокрастинации:
Когда кофейные зерна отделены от риса,
И каждое умножено на два
На каждой новой клетке шахматной доски,
Накопляясь до караванов розовых верблюдов
И процессий
Слонов,
Оседланных немногословными погонщиками в шальварах,
В тюрбанах, украшенных развевающимися павлиньими перьями,
В белых рубашках, вышитых золотом.
Я следую за ними взглядом:
Они лениво пересекают пустыню,
Со змеями на груди,
Никогда не останавливаясь.
Ожидаю, что они достигнут отдаленной линии горизонта,
Где я превращусь в королеву прокрастинации.

2015

Game of Procrastination

I am a cinderella of procrastination:
When coffee beans are separated from rice,
And every grain is multiplied by two
In every new square of chessboard,
Amounting to caravans of pink camels
And processions
Of elephants
Driven by the reticent cameleers in salwars,
In the turbans adorned with billowing peacock feathers
In the white camisoles embroidered with gold.
I follow them with my sight:
They are languidly traveling through the wilderness
With snakes in their bosoms,
Never sojourning;
I expect them to reach the remote line of the horizon,
Where I turn into the procrastination queen.

2013

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Tagged , | Leave a comment

Стихи последнего времени / Last Published Poems

«Аптекарь» в Топосе
«Мажордом мировых пожарищ» в Полутонах
«Чего не может быть» в Литерратуре
«Depressants» in «Belleville Park Pages»

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Tagged , | Leave a comment

Переводы собственных стихотворений

В последнее время захотелось перевести кое-что из того, что я писала на английском.

Из серии «Сверкающие роботы»

Пальто (Coat)

когда планета, с которой она была,
взорвалась,
оставя облако газа,
были выжившие,
в туристических и бизнес-поездках,
занятые торговлей, искусством и наукой,
в различных уголках, там и сям, разбросанные по вселенной,
и печальное племя святотатцев, заключённых на отдалённой луне
вот и всё, что осталось от процветающего народа

с дневником на исчезающем языке в потрепанном саквояже
путешествуя по обледенелым
улицам и улицам
незнакомого города с подъездами,
оформленными удивительно знакомо,
о чем она думала,
одна из последних граждан,
так и не воткнувшая свой жирноватый корень
(заметный под подолом пальто)
в новую ледяную почву?

R705QS (R705QS)

Я живу здесь
В бивуаке
Уже два года,
Вокруг никого, кроме верного
R705QS.
Или, я должна сказать, мы живём.
Когда наша ракета
Испустила последний длинный крик,
Который, вероятно, потерялся
В огромном пространстве,
У меня ещё оставалась надежда, как и у верного
R705QS
Но песок продолжал медленно вползать в механизмы,
И он потерял подвижность манипуляторов,
И нижнюю челюсть заклинило в суставах.
У R705QS
Будет запись наших злоключений,
Когда, в один прекрасный день, вы его найдёте.
Я должна сейчас его отключить,
Он быстро разряжается
На протекающей батарее,
И примерно через две недели
Начнётся девятимесячная ночь.

Прощание (Farewell)

Я застряла в космическом вакууме,
Вакуоли амёбы
Пуповина, соединявшая меня с кораблём, разорвана
Непоправимо
И, рисуя воображаемую параболу,
Слегка вращаясь,
Я скольжу по поверхности бесконечной ночи.
Как далеко пролечу,
Невозможно представить,
Передатчик сломан,
Но остаётся воздух,
Даже слишком много воздуха.
Пожалуйста, расшифруй мой гаснущий сигнал,
Передай им, что я погибла во славу родной планеты,
Во имя Императора,
И для тех, кого я любила.

Топь (Bog)

После последнего межзвездного полета
Космическая машина,
Безнадежно устаревшая,
Ржавела под дождями и ветрами
Годами
В голубом тумане — возле нашего дома —
Кишащем прозрачными эфемеридами каллиопес,
Бьющими своими трудолюбивыми крыльями.

Из серии «Каллиграф»

Мабитабибус (Mabitabibus)

Император с сияющими глазами
Забывает о приближающемся неприятеле,
Охотясь
Вдоль солнечной дороги
Возле заброшенного отеля
На блеклокрылого
Барбушкуса Мабитабибуса,
Представителя редкого вида.

Солнечное (Sunny)

Они специально
Собирались на солнечной стороне
Камней,
Блестя экзоскелетами.

Доктор Шелкопряд (Doctor Silkworm)

Доктор Шелкопряд, наш инспектор
И щедрый благотворитель,
Превратился в бледную бабочку
Одним спокойным полднем.

И, тяжело хлопая крыльями,
Удалился неторопливо,
Так как в противном случае мы были бы удивлены.

Верблюд (Camel)

Осколки верблюда
Посреди дороги
Порванные шины
Утомительные шины
Кубики стекла разбросаны
Кусочки фар
И три сотни миль впереди.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Tagged , | Leave a comment

Перевод / A Translation

A translation of a poem by Billy Collins, the original is below / Перевод из Билли Коллинза, оригинал по ссылке

ТАК ОНА И СКАЗАЛА

Когда он сказал мне, что ожидает, что я заплачу за ужин,
Я ему: так, может, хватит?

Это было не вполне равно «может, хватит?»
Это было вроде как «может, хватит?»

Как я сказала, я ему отвечала: «может быть, хватит?»

Я бы хотела рассказать вам,
как я смогла как бы намекнуть «может, хватит»,
без того, чтоб это фактически было «может, хватит?»,

но всё, что я могу рассказать, это что было большое сходство
между тем, что я хотела сказать и «может, хватит».

И это было достаточно как бы серьёзно
в тот момент в тот вечер,

даже если достаточно близко
к тому, чтобы вскочить на стол
и завизжать
может хватит?!

Ради бога, ты наконец дашь мне передышку?
Может быть, хватит?

Нет, в тот момент
дождь стучал по окнам ресторана,
официант приближался,

и я знала что самое большее, что я могу, это что-то типа

дескать, дорогой мой

может, хватит, или как?

http://writersalmanac.publicradio.org/index.php?date=2011/04/07

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Andrey Vasilevsky / Андрей Василевский

Unbeknownst to myself, I inadvertently translated an untitled poem by Andrey Vasilevsky / Андрей Витальевич Василевский

Russia is an icy desert
which an evil fellow crosses
crosses back and forth but turns around
he is afraid, sucker
because it’s Russia

The original is here / Оригинал по ссылке («Россия это ледяная пустыня…»)

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Tagged , | Leave a comment

Конференция

На конференции по Американским штудиям было очень интересно. Первым делал презентацию аспирант Джеймс. Он вышел, всем улыбнулся, и сказал: «Прежде чем начать свою презентацию, я хочу сделать одну важную вещь. Один символический жест.» И он повернулся спиной к аудитории, и на айфон с расстояния вытянутой руки сделал фотографию. Селфи. Американским штудиям это очень понравилось. Антропологам тоже очень понравилось. Понравилось медиа стадиз, но поскольку с медиа стадиз был один Хулиан, выборка не может считаться репрезентативной.

Презентация Джеймса была о фейсбуке. Он сказал, что фейсбук — машина ностальгии. Каждый может отмотать на некоторое время назад в своей жизни, перечитать записи, и поностальгировать. Фейсбук это знает и даже специально устраивает специальные фокусы. Чтобы мы дольше в нем позависали и дольше поностальгировали. Показывает нам, посмотрите, мол, что вы делали 4 апреля год назад, и два года назад, и три года. Но пользователи и без подобных приемов горазды поностальгировать. Они то и дело устраивают «throw-back Thursdays» и «throw-back Fridays», и постят старые пожелтелые фотокарточки.

Затем выступал Брендон. Брендон говорил о специальных браслетах, которые заменили современному человеку, не всякому человеку, а выборочному человеку, тюремное заключение. Трансформировали практики наказания. Когда преступник мониторится с помощью такого вот неснимаемого браслета. Тем самым, говорил Брендон, границы тюрьмы неуловимо расширились в современном мире. Мы и сами рады теперь фиксировать наши перемещения в пространстве и вычерчивать маршруты. В основном в контексте фитнеса — бега и здорового образа жизни — но все-таки подвергать себя само-наблюдению. Некоторые художники современности пытаются это переосмыслить, сказал Брендон. Они создают персонифицированные карты. Брендон показал слайды, на которых сигнал джи-пи-эс навигатора складывался в какую-нибудь картинку. На трех карточках аккуратным бегуном были вычерчены пенисы в городских кварталах. На четвертой карточке инопланетянин.

Затем выступала Джулия. Я ее знаю где-то год. Джулия поэтесса. Джулия занимается вопросом, как ботокс меняет тело. И для чего люди пользуются ботоксом. Каким образом вколотый в мышцы лица ботокс лишает мышцы лица подвижности, что приводит к неспособности лица отображать некоторые привычные нам эмоции. И что это работает в обе стороны: когда лицо перестает быть способным отображать эмоцию, мозг перестает быть способным ее испытывать (до определенной степени). Но в тот день Джулия говорила о другом. Джулия говорила о некой американской селебрити третьего ряда. О некой даме, которая трансформировала свое тело посредством искусственного загара и приобрела замечательно оранжевый окрас. «Я не говорю, что подобный цвет является здоровым цветом кожи» (Говорила Джулия, в задумчивости разглядывая портрет дамы на слайде) «Но каким образом он превращает даму во фрика для общества? Это бы мне хотелось понять в моей дальнейшей работе».

Затем выступал звезда нашего факультета Патрик. Патрика я знаю года три. И он на моих глазах за этот короткий срок превратился из начинающей звезды в звезду общепризнанную, конечно, пока в нашем небольшом круге (но у Патрика огромное будущее). Патрик говорил о баг-чейзинге. Такой социальной практике. Некоторые гомосексуальные мужчины передают друг другу, в процессе незащищенного полового акта, вирус СПИДа. Патрика интересовали случаи, когда они это делают осознанно. «Что за этим стоит? Как это понимать?» спрашивал Патрик. И сам же отвечал, что здесь совокупность факторов. Совокупность факторов, среди которых — желание разделаться с перспективой заболеть, Хайдеггеровская невыносимая скука бытия, азарт игры в русскую рулетку, момент инициации, посвящения в своеобразный монашеский орден, и так далее. Я и сам гей, говорил Патрик, и, как гей, я очень заинтересован в этом вопросе. Как выходец из Нью-Йорка, я отправляюсь в своеобразную экспедицию, в страны неведомых племен, и вижу, что там действуют некоторые поддающиеся расшифровке культурные коды.

Словом, конференция получилась очень разносторонняя. Разносторонняя и многообещающая, в смысле дальнейших Американских исследований.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Интервью Синди Хойзер / Interview to Cindy Huyser, a wondrous poet

A Virtual Interview with Vasilina Orlova
Leave a reply
Poet and novelist Vasilina Orlova will be the featured reader on Thursday, September 11 from 7:15 to 9:00 at BookWoman (5501 N. Lamar) for September’s 2nd Thursday Poetry Reading and Open Mic.

Background

Vasilina Orlova was born in the village of Dunnai in the Russian Far East in 1979. She has lived in Vladivostok, Moscow, and London, and is now based in Austin, Texas. She is the recipient of several Russian literary awards and is an Anton Delvig Prize laureate for the poetry book Barefoot (2008).

Orlova holds a PhD in Philosophy and is the author of seven novels in Russian, among them The Voice of Fine Stillness, The Wilderness, and The Supper of a Praying Mantis. She has also published several books of prose and poetry, including Yesterday and Quartet.

Orlova’s poetry and prose have been translated into English, French, Spanish, Bulgarian, Ukrainian, and Russian. She has written in English since 2012. In 2014, her new book of poetry, Contemporary Bestiary, was published by Gutenberg Printing Press Independent Group in Austin, Texas.

The Interview

CH: To write poetry in a language that is not your first language seems daunting. In which language do you do most of your writing?

VO: Last year I enjoyed the flow of writing in English, then I asked myself why the ease with which it comes could not it be applied to Russian, and switched languages. Now I write in both. Prior to that for several years I was not able to write at all, which feels like being devoid of voice. After I moved to the US, I was surprised that I ceased to write altogether, but later I was graced with the renewed ability which surpassed, I think, the one I had previously. When you deal with the language that so many people were and are speaking, you deal with the very charged context, where every word is loaded with the wide-ranged associations.

CH: What is it like for you to be writing in English?

VO: It is a mind-blowing, on the very edge of sanity, experience. I feel that I am a medium and not a source of writing, but of course no superstition here—a trait of our consciousness is responsible for perceiving it this way. I enjoy English because it is so precise, lots of synonyms for every occasion. I think English is a perfect language for science and poetry. There are many English languages though, and some of them are less attractive than the other.

CH: How does your poetry relate to your works of fiction?

VO: One could be a commentary for other, if you wish. My fiction is quite un-fiction-like. What attracts me most is always the border between fiction and non-fiction, what kind of narration is possible there.

CH: What was your inspiration for Contemporary Bestiary?

VO: Contemporary Bestiary is the reflection on the first years of living in the US. Many things surprised me here. I read a wide variety of poetry, too,–from John Donne to Charles Bukowski. Vladimir Nabokov predictably captured my attention, as the Russian-born American writer—or, at least, he wanted to see himself this way—he was probably the best writer ever switching Russian and English.

CH: What are you working on now?

VO: I write a novel in English, and if I ever finish it, this would be my first novel in the language.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Table Talk by Billy Collins

One more translation

Разговор в застолье, Билли Коллинз / Billy Collins Table Talk

Как только мы сели пообедать
за длинный стол в ресторане в Чикаго,
и принялись с расстановкой за толстое меню,
один из нас — бородатый с цветным галстуком —
спросил, кто-нибудь пытался
применять парадоксы Зенона к мученичеству святого Себастьяна.

Разница между двумя этими фигурами
была значительно интереснее, чем различия
между Корнуэльской курицей и форелью в миндале,
между которыми я колебался, так что я закрыл своё меню.

Если, человек в галстуке продолжал,
объект, двигающийся в пространстве,
никогда не достигает своего назначения, потому что он всегда
обречен проходить половину дистанции к своей цели,

то святой Себастьян не погиб
от ран, нанесенных стрелами:
причина смерти был испуг при виде их приближения.
Святой Себастьян, согласно Зенону, должен был умереть от сердечного приступа.

Думаю, я буду форель, сказал я официанту,
это была моя очередь заказывать,
но на протяжении всего элегантного вечера
я продолжал думать о стрелах бесконечно приближающихся
к бледной, дрожащей плоти святого Себастьяна,
их пучок все время делящих надвое мельчайшие отрезки пространства
к его телу, привязанному к столбу веревкой,
даже после того как лучники собрались и ушли домой.

И я думал о пуле, никогда не достигающей
жены Уильяма Берроуза, дрожащее яблоко на голове,
выплеснутая кислота никогда не попала в лицо той девушки,
и Олдсмобиль никогда не сшибал мою собаку в кювет.

Теории Зенона плавали над столом
как мысль парит из пятого века до Рождества Христова
тем не менее, моя вилка прибывала к моему рту,
доставляя порции спаржи и хрустящей рыбы,

и после того, как мы поели и подняли наши бокалы,
мы покинули ресторан и сказали прощайте на улице
и пошли нашими различными путями в мире, где вещи все-таки прибывают,

где люди обычно приходят туда, куда идут —
где поезда приезжают на станции в облаке пара,
где гуси приземляются со всплеском на поверхность воды,
и кого вы любите, пересекает комнату и приходит в ваши объятья —

и да, где острые стрелы могут вонзиться в тело,
расплескивая кровь на бедра и ноги святого,

распространенный сюжет Европейского религиозного искусства.
Один агиограф сравнил его с дикобразом, ощетинившимся иглами.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Перевод. Билли Коллинз, The Guest

Гость

Я знаю причину, почему вы поставили девять белых тюльпанов
в стеклянную вазу с водой
здесь, в этой комнате, несколько дней назад

не чтобы отметить прошествие дней
как была бы рыба, приколоченная за хвост,
на стене над кроватью гостя.

Но ранее этим утром я заметил
их наклоненные головы
в сером свете,

два из них даже касаются стеклянного
стола у окна,
цветение опадает

они потеряли хватку,
и мой чемодан, только наполовину разобранный, возле двери.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Перевод. Билли Коллинз

Билли Коллинз, Divorce

Развод

Некогда две ложки в постели,
теперь зубчатые вилки

через гранитный стол,
и нанятые ножи.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Москва | Tagged , | Leave a comment

Прекрасная новость

На днях мне сообщили прекрасную новость, — из Дальневосточного поселения, где я родилась, Дуная, писатели прислали мне на домашний адрес сборник своих произведений. В моё отсутствие в нашем большом доме, где живёт большая семья, книжка эта затерялась, но, по счастью, моя дорогая мама обещала ее найти, и маме всегда удавались поиски самых давно и надежно затерянных объектов. С большим интересом и, заранее, с радостью, предвкушаю чтение.

Побывала на вечере писателя Дмитрия Данилова, который начал писать прозу. Его книга только что вышла попечением поэта Елены Сунцовой в издательстве, ею организованном, в Нью-Йорке.

На этом вечере у меня родилась давно зревшая мысль создать серию билингвистических изданий наших лучших современных Российских поэтов. Я приступила к медленной работе над переводами Дмитрия Данилова и Сергея Ташевского, еще одного моего друга и замечательного поэта.

16:09 по Чикагскому времени, 01:00 по Московскому. Полёт нормальный, оставайтесь на связи.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Москва | Leave a comment

В Москве

Я в Москве, и это моё место силы и место страха. Место силы потому, что здесь для меня всего много, и место страха потому, что — место стража. Те, кто когда-то, в 2001 году, читал «Голос тонкой тишины» («Дружба народов» №1, 2001), понимает, о чём я говорю; тем, кто не понимает, я советовала бы перечитать или прочитать впервые.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Москва | Leave a comment

Архив

Хочу с вами поделиться, уважаемые друзья, ощущением последнего времени, которое посетило меня как некое благословение.

Я почувствовала себя хранителем и одним из миллионов создателей некоего бесконечного разветвляющегося архива, хранителем, воплощенном в довольно удобном человеческом теле, центром переработки информации, пропускной точкой различных сведений, лиц, дат, фактур, цветов, текстур, форм, слов.

Я читала, конечно, и ранее кое-что у Лакана на тему того, что письмо всегда доходит до адресата, — и даже писала:

А письма всегда доходят до адресата,
И это данность, которую не оспоришь

в далеком 2006 году,

но

теперь счастливым образом обладаю не меркнущим ощущением, что письма не обязательно даже и отправлять, для того, чтобы они дошли, в свой час.

Достаточно неким образом сделать зримым их присутствие, их живое дышащее существование.

И это не непременно должно быть некое сверхусилие, некая вовлеченность в институционализированные практики.

Достаточно сообщения в соцсетях.

Нужно просто организовать поток речи, который будет подпитывать сам себя, и этот поток должен быть достаточно плотен и он должен самообновляться.

В России нет сейчас условий для того, чтобы обмен свободными потоками речи был возможен. Нет для этого условий и в Штатах, — не будем обманываться.

Современные технологии предоставляют подобную возможность в большей мере, нежели те или иные государственные образования.

Быть людьми будущего значит опираться на эту новую правду говорения, правду самоподкрепляющегося потока речи, правду правды.

Я внимательно слушаю тишину, которая слушает меня.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Оппозиция и репрезентация, Опыт русского безумия, Техасский дневник | Leave a comment

Одна девочка

Одна девочка как-то пошла на прогулку и увидела обрывки бумаги. Она присмотрелась к ним и увидела, что это были не просто обрывки, а обрывки детского рисунка. «Это была просто каляка-маляка,» — подумала девочка. — Кому понадобилось ее выбрасывать и тем более рвать?»

Мимо шел один дяденька.

Один дяденька посмотрел на девочку и улыбнулся ей.

«Все понятно, — решила девочка. — Это был рисунок маленького мальчика. Папа мальчика пришел домой с работы и увидел рисунок. Но ему не понравился рисунок, потому что это был не рисунок, а каляка-маляка. Мама мальчика показала каляку-маляку папе мальчика, и папа мальчика порвал каляку-маляку».

Так решила девочка.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

«Эдгар Аланович» в «Полутонах»

Запоздалое, но оттого не менее теплое спасибо рисует в воздухе дугу и приземляется на прекрасную ладонь Евгении Риц

Эдгар Аланович

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Tagged | Leave a comment

Новая книжка / My New Book

Contemporary Bestiary on Amazon / «Современный бестиарий» на «Амазоне»

 

 

http://www.amazon.com/Contemporary-Bestiary-Vasilina-Orlova/dp/0991600908/ref=sr_1_1?s=books&ie=UTF8&qid=1395279385&sr=1-1

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Техасский дневник | Leave a comment

Перестать видеть в другом врага

Заметки на полях фильтрации

16.03.2014
Перестать видеть в другом врага. Заметки на полях фильтрации | «Россия для всех»

Василина Орлова — поэтесса. Автор книг стихов и прозы на русском («Босиком», «Вчера», «Пустыня» и других) и сборника стихов на английском («Contemporary Bestiary»). Жила во Владивостоке, Москве, Лондоне, ныне живет в Остине (США). Кандидат философских наук. Аспирант антропологии Техасского университета в Остине.

Новая практика говорения на русском языке

Немогумолчать. Явно если совершится трагическое и Россия втянется в полномасштабную гражданскую войну на Украине (а к этому всё идет), гражданская война будет и в России. Вот уже Дугин обещает уничтожение всех, кто участвовал в марше мира 15 марта в Москве.

Я не участвовала, конечно, в этом марше, поскольку я не в Москве. Но и если бы была в Москве, в последнее время я плохо чувствую себя в толпе, в любой — метро, аэропорт, — поэтому я, наверное бы, не пошла. Но в свои списки г-н Дугин и его товарищи, я искренне надеюсь, меня занесут. Мне там будет лучше, чем в каких-то других списках.

Подумалось, что сегодняшние писатели не могли бы повторить в своем письме против войны формулировку письма Гиппиус-Тэффи-Бердяева-Бунина-Набокова и других против ввода войск СССР в Финляндию в 1939 году: «Мы утверждаем, что ни малейшей враждебности к финскому народу и к его правительству, ныне геройски защищающим свою землю, у русских людей никогда не было и быть не может. Между Россией и Финляндией не существует таких вопросов, которые не могли бы быть разрешены полюбовно, по мирному соглашению. Вместо этого сталинское правительство, не имеющее никакого права говорить от имени русского народа, проливает, с благословения Гитлера, русскую и финскую кровь».

Не могли бы повторить подобное, потому что, в сегодняшней информационной среде, всем сейчас очевидно, что есть много людей, которые залихватски используют чрезвычайно враждебную по отношению к украинцам и Украине лексику. На словах они, как правило, выступают защитниками Украины, декларируют свою любовь, и, тем не менее, обращаются к украинцам как к людям, не способным самостоятельно разобраться в возникшей ситуации. Это можно было наблюдать на протяжение месяцев.

Я понимаю привлекательность лозунгов, которые строятся вокруг «защиты прав русских». У всех на глазах и живы в воспоминании трагические истории невозможности возвращения в Россию, с территории бывшего СССР, соотечественников, которые, преодолевая бюрократические препоны, враждебность, не встречая понимания, не встречая сочувствия, пытались и, наверное, до сих пор пытаются встроиться в некую текущую в России жизнь.

Я думаю, такая защита может осуществляться. На мой взгляд, было бы хорошо, если бы она осуществлялась не по национальному, не по этническому принципу. Как защита человеком человека.

Мне близка идея развития русского языка. Моя мечта — чтобы на Украине русский язык преподавался в школах. Это моя личная идея, мое искреннее желание. Если в результате всех отстаиваний прав русских, русский язык будет преподаваться на Украине на условиях навязанных, это будет язык оккупантов для украинцев, ненавидимый язык, и вот это будет по-настоящему трагическим исходом. Бесконечное нагнетание враждебности на русском языке — это не защита русских и русского языка. Постсоветская лексика, в границах которой строится высказывание — это не защита русского языка.

Я спрашиваю себя, можно ли вообще сегодня что-то говорить по-русски, от чего не воротило бы с души, как от постсоветской новиопской прессы? Я думаю, я надеюсь, что можно. Нужны новые практики говорения, новые образы мысли, обширное чтение. И это всегда очень индивидуальная деятельность, отказ от вливания в уже существующий речевой поток.

У меня такое впечатление, что пришло время изучения русского языка теми, кто говорит по-русски. Русский как иностранный, как мертвый язык, как латынь. По книгам Бунина, Набокова. Изучение русского посредством чтения самых живых, самых новых текстов на других языках. Существующих образов говорения трагически не хватает, чтобы был возможен новый разговор о русско-украинских событиях. Все время чувствуешь спиной некий навязанный, устаревший нарратив, обессмысленность, стертость слов.

Теперь можно ощутить, «как это было»

Эдуард Лимонов написал: «Из этой разворачивающейся на наших глазах трагедии ультра-либералов, мы всё же можем извлечь пользу. Мы можем использовать их квартиры после них. Когда их изгонят или они убегут сами, сколько же квартир освободится! И какие просторные, и по каким сказочным адресам! Я всё же не удержусь, наверное, и попрошу у партии одну. У меня никогда в жизни не было своей квартиры…».

Жаль, у меня нет для Лимонова квартиры в Москве. Приютил бы его кто-нибудь. Лимонов считает, что долго проживет в той квартире. Странно, ведь он дальновидный политик и должен предвидеть, что членство в НБП с 1905 года в одну прекрасную ночь не поможет.

Зато теперь можно ощутить, «как это было». Лучше бы не знать, конечно. Удивительно не то, что многим в России, похоже, непонятно, что это выглядит как провозвестники второго раунда сталинских репрессий, а то, что многие, кому это понятно, с воодушевлением это приветствуют.

Насколько обоснованы грезы Лимонова и Дугина, вопрос интересный, но это грезы духовидцев. Политик и писатель, две медиумические природы, имеют между собой, возможно, меньше сходного, чем различного. Может быть, писатель работает как бы с тонким планом, политик с более грубыми материями?

Жить в медиасреде по немедийным правилам

Но интересно, что в современной России возможно исследование изнутри роли писателя-политика, который призывает к репрессиям. Казалось бы, русская литература, которая выжила после развала Союза, дает совершенно обратную парадигму. Советскую литературу сейчас читать трудно, невозможно — Фадеева, Гайдара, Горького, Маяковского. Выжило то, что было сметено, — Платонов, Хлебников, Введенский, Хармс. Они актуальны для современного русского языка и для письма на русском. Традиции советской литературы в современном российском письме только Сорокин, кажется, и сохраняет, имитацией, реконструкцией, но эта реконструкция осуществляется автором с полным пониманием процесса. Как правило, там, где сохраняется, на уровне стилистики, советский агитпроп, он сохраняется сам собой, помимо воли авторов. Он обусловлен вышедшими из-под контроля автора наррациями, которые совместно конституируют медиа и блоги — в этой среде, скорее всего, существует современный автор. Нет и невозможна литература, совершенно независимая от медиа, поскольку поле действования языка — одно. Но литературное произведение, как случай языка, способно жить в медиасреде по немедийным правилам.

Почему Бандера?

Возрождение Бандеры. От людей, которые одобряют военные методы решения спорных геополитических, политических, и просто культурных вопросов, в числе других недоумений есть одно особенно острое. Почему Бандера? Почему молодые революционеры на Украине выбрали себе Бандеру в герои? Меня, на улочке, ведущей к Подолу, в Киеве, тоже удивляла эта написанная желтой краской на зеленом заборе фамилия.

Хороший и закономерный вопрос, в ответ на который можно было и нужно было предоставить возможность рефлексировать тем, кто называет себя бандеровцами. Если это чему-то поможет, можно попробовать прибавить к общей картине слова поэта Анастасии Афанасьевой: «Если бандеровец — это человек, который выступает против лжи, агрессии, нарушения всех возможных международных норм, за свободы и права человека, за современные европейские ценности и у которого есть хотя бы толика патриотизма, — то да, я — бандеровец. И тут таких много — бандеровцев, говорящих по-русски».

Мне же кажется важным вопрос, почему так вышло, что выбирают в герои Бандеру? На мой взгляд, ключевой исторический период, который делает возможными эти «переосмысления» — период Сталинской власти. Если бы не было непрерывных попыток переформатировать Сталина, как знать, может, не было бы и попыток переформатировать Бандеру? О Сталине его сторонники говорят, что героизация Сталина неизбежна. Как-никак, он обеспечил России победу в Великой Отечественной войне. Что ответили бы на вопрос о Бандере «бандеровцы», мне неизвестно. Может быть, те же междометия, что отвечают по-русски на вопрос о Сталине. Может быть, что-то другое.

Я знаю только, что к Бандере мои сверстники в поздней Киевской Советской и ранней постсоветской Украине относились как к исторической фигуре, замаравшей свои руки кровью невинных жертв. Сегодня же остается только констатировать: Бандера на Украине пережил свое воскрешение и переосмысление в последние годы, как борец за украинскую независимость. Это состоялось.

Отсутствие диалога с Украиной

Со времен развала Советского Союза у России не было в отношении Украины никакой политики. Двадцать с лишним лет все вопросы украинцев о трагических страницах истории СССР не получали достаточной проблематизации и интерпретации. Полномасштабный, полноформатный диалог на интеллектуальном уровне не велся. История — это набор международных и внутригосударственных, выработанных в диалоге, конвенций.

То, что разговор не велся с украинскими интеллектуалами, объясняется очень просто — этот разговор не велся и между российскими интеллектуалами. Никакого объяснения, освещения и нового понимания трагические вопросы российской истории не получают и в России.

И сейчас какой-то волшебной политической идее об альтернативном будущем Украины, какой-то внятной политике России, взяться просто неоткуда. Геополитические зады о величии и непобедимой имперскости всплывают в коллективной памяти, как «осторожно, следующая станция Левобережная».

Величие такого рода не удалось на основании такой мощной идеологемы, как марксистская, а на базе идеологемы «авторитаризм — православие — чёрт знает что» не удастся тем более. Всё это позапрошлый, непривлекательный век. Что нового?

Удержать — это удержать в поле своего воображения, населить чужое сознание своими песнями, надеждами, образами будущего, своим добром и злом. На ностальгии реставрации не получится.

По какой линии идёт разделение

Всё это обнищание пространства совершилось через серии запретов: не пущать, курощать, через серии мелких принудительных подстроек к некой самовоспроизводящейся атмосфере, через пластику тела общества. Самые вражьи и неправильные радиостанции и сайты должны продолжать свою работу, как бы они ни казались вредны. «Дождь», «Каспаров», страница Навального в ЖЖ, «Лента.ру», и другие, должны продолжать свою работу. Так создается объем общественного пространства. Появляется всё больше сайтов, со все большим разбросом мнений и нюансами мнений уже известных. Какие-то края различных информационных групп входят в соприкосновение и договариваются о чем-то. О чем они будут договариваться, если они не представлены в публичном пространстве ни в какой форме? Зачем закрывать возможность диалога с теми, кто еще считает для себя его возможным? Зачем обеднять и без того пустынное пространство еще больше?

С грустью читаешь на этом фоне приветствия к освобождению от господства либерализма. Под «либерализмом» в этом случае, надо полагать, понимается извод принятой в определенном кругу партийной дисциплины, не близкой приветствующему. Но о каком господстве этого, пусть даже превращенного, либерализма может идти речь? Когда появлялся интернет, были иллюзии, что социальные медиа явят собой реальную альтернативу медиа традиционным. Сегодня понятно, что информационная картина перераспределилась по принципу «богатый богатеет ссылками, бедный беднеет»: крупные (корпоративные, частные или государственные) медиа генерируют основной контент потребления социальными медиа. На этом фоне закрытие или ограничение доступа к сайтам и радиостанциям выглядит особенно грустно.

Что остается, кажется, неосознанным интеллектуалами, которые приветствуют перспективы военного вмешательства России в «урегулирование ситуации на Украине» (или как это называется), так это то, что разделение по ключевому вопросу об отношении к русско-украинским событиям проходит не по линии «сторонников слабой — сильной России», «предателей — истинных патриотов», «(ультра)либералов и пятой колонны — и сторонников сильного русского дискурса в мире». Разделение проходит по уже не раз в истории России болезненно отозвавшемуся разлому «приверженцы тоталитаризма и приверженцы свободы».

Я воображаю изумление человека, проснувшегося в мрачном мире комнаты, выходящего на балкон и обнаруживающего, что мир вовсе не смотрит на него, оскаля кровавые пасти, дрожа от ненависти, и с ядом на кончике ножа. Что разговор возможен, и что этот разговор будет вестись с улыбкой. Без ненависти. Только перестать видеть в другом врага.

Текст: Василина Орлова

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Posted in Москва, Опыт русского безумия, Техасский дневник | Tagged | Leave a comment