Блог Василины Орловой

Святитель Дмитрий Ростовский приводит рассказ об Иулиании с особой назидательной мыслью – она спаслась, живя, во-первых, в миру, а во-вторых, будучи женой и матерью. Оно, конечно, верно, что и в монастыре не все спасаются, и в миру не все погибают, однако посмотреть свод святых – в средние века в основном все-таки чернецы: иноки и схимники, игумены монастырей и отшельники-пустынножители входили в святцы. Исключение в этом смысле – начальные века христианства и двадцатый век. Время мучеников.

Но обратимся к Иулиании. Эта святая, в детстве став сиротой, воспитывалась в родственной семье, была нешаловлива, и, совершенно как пушкинская Татьяна, дичилась сверстников. Правда, не читала мечтательных романов, а постилась. «О безумная! – говорили часто Иулиании хозяева-родственники: – для чего в такой молодости изнуряешь свое тело и губишь девическую красоту?»

По ночам она пряла и шила, но обшивала не себя, а окрестную голытьбу.

Она хотела в монастырь, но была вынуждена выйти замуж, и вышла за грамотного человека, дворянина (сама святая читать не умела). Было у нее десять сыновей и три дочери, но четверо сыновей и две дочки рано умерли.

У тех моих прабабок, о которых я что-то знаю, тоже умирали дети. Всегда мне представлялось, что они воспринимали это весьма хладнокровно. Хотя вряд ли это вполне так. Но однажды я спросила одну бабулю, которая тоже хоронила маленьких детей, как она это пережила. Ее немного покоробил мой вопрос. Она ответила: «Не було коли переживать, а треба було толк этим давать». Этим – значит, живым. Можно вспомнить еще Книгу Иова – Господь попустил диаволу искушать праведника и отнял сыновей. Когда он излечил Иова и вернул богатство, то возвратил и детей. Как будто новые дети могут заменить человеку прежних, думалось мне.

Старший сын Иулиании был убит слугой, убит и еще один сын на царской службе. Тогда она вновь засобиралась в монастырь и очень просила отпустить мужа. Но тот читал ей духовную литературу и увещевал остаться. А святые отцы говорят практически в один голос, что от неоперившихся детей в монастырь идти нельзя. (Хотя и – «несть Меня достоин».)

Один священник тех краев услышал голос Богородицы, которая просила его передать Иулиании просьбу бывать в храме. Святая, услыхав его рассказ, огорчилась и сказала священнику: «Ты впал в соблазн».

Иулиания переживала с семьей голод – были времена, когда «голодающие ели всякую падаль, даже человеческие тела», как пишет перекладач. Она стала печь хлеб из древесной коры и лебеды, но бедняки, которых не отлучили от милостыни в ее дому даже в эти черные годы, находили, что хлеб ее необычайно сладок и чист.

Десять лет, до смерти супруга, они прожили не как муж с женой, а как брат с сестрой, причем Иулиания спала на печи на дровах, повернутых острыми боками кверху.

Перед смертью и сама она успела произнести поучение домочадцам, и среди прочего посетовала, что, хоть с молодости желала «великого ангельского образа», но не была его удостоена по ее грехам. Когда умерла, вкруг головы образовалось «подобие золотого венца». Ночью она явилась одной «рабыне» во сне, чтобы сделать окончательное распоряжение – приказала похоронить себя возле мужа.

Когда хоронили, спустя время, еще одного ее сына, то ее гроб, уже забыли чей, открыли «любопытные женщины села» и увидели, что он полон благовонного мира. Миро оказалось чудодейственным. Когда его весь употребили на излечение, то стали обтирать язвы песком из-под гроба, и тоже исцелялись.