Блог Василины Орловой

Глеб Домненко

Перед нами экземпляр разомлевший и сравнительно легко позволяющий себя запечатлеть для потомков.

Кот увёртлив и непосердлив по самой своей котовой природе. До экспозиции ли тут.

Кто фотографировал котов, знает, что занятие это трудное и требующее неослабного внимания.

Кот Тимоха

Незапланированный антигламур

Двадцатичетырехэтажка когда-то казалась образцом монументальной архитектуры «для жизни». Она и была нашим ответом небоскрёбам – в известном смысле.

Маленький красный человечек светофора на фоне бегущей красной строки казался попросту еще одной буквой, незарегистрированной в кириллическом алфавите.

Однажды (уже довольно давно) подружка сказала, что мне нужна тушь. Поскольку ресницы у меня есть, но их практически не видно невооруженным взглядом. Тушь мейбелин нью-йорк, максфактор-доверься-профессионалам, суперкёрв-изгиб-до-небес или что-нибудь-в-этом-духе явно пойдет мне на пользу.

Неожиданно для себя, выбирая в магазине косметики подарок одной даме, я купила черную продолговатую коробочку с круглой кисточкой внутри.

Мне хотелось накрасить ресницы сразу, но я постеснялась. Там все были с уже накрашенными ресницами. Возможно, они бы восприняли мои действия, как какую-нибудь символическую акцию. Или начало флеш-моба. В общем, неизвестно, как бы все могло обернуться.

Да и вообще краситься на ночь как-то глупо.

Поэтому я приняла решение накрасить ресницы утром.

Когда я попыталась это сделать, то обнаружила, что это не так уж просто. Сначала они не хотели завиваться, как надо, потом и вовсе слиплись. У меня даже не было щетки, чтобы их расчесать. Тогда я взяла одежную щетку. Зубную не догадалась. Если подумать, я могла бы запросто лишиться глаза. Но я не подумала. В тот момент я была как-то не расположена думать. Я опаздывала на работу.

С горем пополам разлепив ресницы, я показалась утром моей подруге. Точнее, не показалась, а просто хитро на нее посмотрела, не привлекая особого внимания. Но она сразу сосредоточилась на ресницах. Мне не пришлось ей даже ни на что намекать. Ну там, например, «а ты не замечаешь ничего особенного?» Женщины – они же не как мужчины. И тем более, не как мужчины из анекдотов, которые говорят о каких-то там противогазах. Кстати, я всегда недопонимала этот анекдот. По-моему, в нем нет ровным счетом ничего смешного. Это ужасно грустная история. Ее не нужно рассказывать детям перед сном. Они будут плакать.

Подружка всплеснула руками и сказала: «У тебя накрашенные ресницы!»

«Да, – ответила я с гордостью. – Они накрашенные. Я сама их накрасила».

Возможно, последнее предложение было лишним, но мне хотелось, чтобы не осталось на этот счет никаких неясностей.

– Ты купила тушь?

– Да.

– Почём?

– Не помню, за тысячу с лишним рублей.

Она схватилась руками за голову и сказала:

– Тысяча рублей? Ты с ума сошла? Теперь тебе точно придется ею пользоваться.

– Но я же не знала, сколько она вообще стоит.

– Спросила бы. Нет, ну я еще понимаю тушь за четыреста, за пятьсот… Но тысяча!

За весь день она была единственная, кто заметил, что у меня накрашены глаза. И вот уже вечер, и теперь я даже не знаю, как смыть эту тушь. Наверное, надо было сразу приобрести какое-нибудь средство.

Пора расставить точки над «е», «а», «о», “u” и некоторыми другими буквами.

Почему-то для многих наших сограждан очевидно, что, если слово «христианство» у тебя не только в пассивном словарном багаже, то ты непременно – верующий человек. Стоит сказать опасные слова: «церковь», «Библия», «вера», пусть в самых нейтральных, общегуманитарных тональностях, как сейчас же буйное воображение наших друзей само дорисовывает им какие-то ужасные, умопомрачительные картины, которые моментально проецируются на тебя во всей стереоскопической объемности.

Кстати, что хорошего в формулировке? «Верующий». Да оно немногим лучше слова «воцерковленный». А о «верующих» и «воцерковленных» людях наши современники, зачастую, увы, довольно оправданно, думают не очень много хорошего. Пусть в этом отношении и пользуются штампами, но само возникновение штампов тоже ведь одними злонамерениями не объяснишь, в чем-то же они коренятся.

Мы – люди христианской культуры. Если кому-то больше нравится – постхристианской. Это вещи, конечно, неравноценные. Для точного описания ситуации, в которой мы пребываем, несомненно, больше подходит вторая формулировка. Но мне по-человечески милее первая. В конце концов, это тоже дело личного чутья и вкуса.