Блог Василины Орловой

Спрашиваете – отвечаем. Смирнов вот интересуется, что вообще такое «Мопото» (http://orlova.mopoto.com/).

Ну, я уже говорила. Это сайт для пущей инвентаризации реальности. Он для того, чтобы отправлять фотографии с мобильного телефона, с места событий. Настроить такую штукень в своем телефоне несложно. Идея сервиса лежала прямо на поверхности идей всех сервисов, он должен был появиться. И появился – не так уж недавно. Участников там всего ничего, тыщи три (во всяком случае, ничего в сравнении с прочим разблоггировавшимся блоггингом).

Фотография профессиональной камерой слишком торжественная. В ней почти всегда есть отблеск постановочности. Люди на фотографии слишком часто видят, знают, помнят, что их снимают. Профессиональным фотоаппаратом нужно еще и уметь пользоваться, а это редкое умение. Тот, кто им не обладает, чаще всего производит неудачные снимки.

И, хотя неудачные снимки мне особенно дороги (я как раз такой их противоестественный ценитель), но фото мобильным – вещь вообще прекрасная: необязательная, непреднамеренная и совершаемая так, мимоходом. Преимущества, на мой взгляд, вполне существенные.

Такая фотография не очень-то хорошего качества, но это только дополнительный плюс, потому что лишает всякого смысла тень нескромного намерения: делать «серьезную фотографию». Всё равно ничего не выйдет – можно расслабиться и снимать.

Мне фото мобильным и раньше нравились (http://vassilina.cih.ru/g00.html), но теперь-то, благодаря данному сервису, отправляешь картинку, даже не видя ее на крупном экране – только на маленьком. При пересылке она тоже несколько теряет в качестве. В общем, остается лишь выжимка образа, экстракт. И не нужно (нет возможности) с ней возиться, «улучшать» фотошопом. По счастью. Ведь известно, что фотошоп приводит к эстетическому впечатлению «хороший фотошоп» (в лучшем случае) или «не лучший фотошоп» (во всех остальных).

Ну а в общем, я не умею фотографировать и не умею рисовать, и даже не пытаюсь научиться. Вот такое загадочное животное. И хоть кол на голове теши.

Один товарищ спрашивает тут: а писать-то ты умеешь? Я как тот мольеровский герой, не подозревавший, что всю жизнь говорит прозой.

Когда живешь внутри какой-то жизни этой жизнью, то совершенно не можешь поднять из нее голову. Зачем фотографировать «Шиномонтаж»? Затем, что это – нужное. А не только одни красивые девушки в снегу. Хотя и девушки в снегу тоже пусть, конечно, будут, кто же спорит.

Не могу не поделиться полутора относительно свежими наблюдениями, которые, вполне вероятно, приходили окружающим в светлые головы неоднократно, и вот наконец добрались до моей.

Очень трудно, находясь все время за компьютером в одиночестве, выстроить какую-то границу между допустимым для публичного – и сугубо личным пространством. Меня, например, при прогулках по ЖЖ и прочим блогам то и дело коробит что-нибудь: «А это – зря», – думаю, – «и это – вот совершенно зря», «что же он так», «зачем это она», «подставляется», и всё время – ощущение какой-то неловкости, словно в баню вошел в шапке-невидимке. Насколько можно судить, ощущение, что они не совсем в своей тарелке, по временам бывает свойственно самым, казалось бы, раскованным авторам ЖЖ. О собственных высказываниях уж и не говорю. Когда слышу от кого-нибудь отзыв на что-то, самое невинное, прочитанное, то чувствую себя голой на городской площади.

А вместе с тем (и это вторая часть мысли), что и есть интересного во всех наших опытах, как только попытка преодоления себя, отодвигания границы публичности как можно дальше в личные владения?

Бояться – не писать, но и не бояться – тоже не писать. Что интересного в человеке, который «ничего не боится»? Тем более, если он всего лишь этим бравирует.

Подарили целую коробку конфект-”рафаэллок”. По-моему, это достойно того, чтобы быть запечатленным. Хотя бы в ЖЖ.

«С нижайшим поклоном от искреннего почитателя истинного таланта»

Возьму и сейчас всё съем в один присест.

И объемся.

Ну и пусть, и ладно.

Наталья Ключарёва

Вчера днем была в «Новом мире», оказией. Главред Андрей Василевский курит какие-то новые сигареты. Эти, которые рекламируются в метро – новая пачка «Мальборо», с дыркой посередине. Очень легкие какие-то.

Читал работы для вступительных экзаменов в Литинституте – говорит, страх. Девичьи грезы – в Литинститут в основном тянутся белоснежным косяком девушки. И сдает экзамены в нынешнем году, как вы думаете, какой год рождения? Девяностый! «А если это пейзажная лирика, то невозможно архаичная, даже непонятно – откуда берется? Столетней давности. Даже не столетней, а стапятидесятилетней».

Заметить кстати, что это Андрей Василевский надоумил меня вести серию, которая так нравится Ане Логвиновой, Алексею Литвинцеву и некоторым другим моим друзьям – и называется без затей «Прямая речь».

Ну, собственно, в каждой газете существует такая рубрика. Или там «Цитата», «Дословно», «Говорят», «Слово не воробей» – в зависимости от фантазии редакции. (А в журнале «Хусты-Мусты», который мы выпускали с пацанами летними каникулами в деревне Дударков, были, в частности, постоянные рубрики: «Вести спортивных полей», «Строки телетайпа», «Отчет о рыбалке».)

Но Андрей Василевский подарил мне книгу Софьи Федорченко «Народ на войне». Она вся, весь томик, состоит из прямой речи солдат. Федорченко была сестрой милосердия, вернулась с фронта в 1916 году. С тем временем связаны некоторые особенности стиля.

И это едва ли не самое пронзительное, что доводилось мне читать о той войне. Книгу эту высоко оценивал Максим Горький. Да и без его благословения – щедрого на положительные оценки – ясно, что книга хороша. Она незаслуженно малоизвестна, хотя наверное известна многим. Александр Блок тоже заметил ее, не знал даже, автор – женщина или мужчина: «некий Федорченко».

И в нынешнем Живом журнале кое-кто время от времени принимается собирать прямую речь. Я видела очень и иногда очень и очень удачные отрывки у Хильдегарт, Ольги Коробковой, Марии Мироновой. У Алексея Литвинцева.

Кстати, записки Софьи Федорченко печатались в «Новом мире» в 1927 году.

Сейчас нелегко толстым журналам, а по-моему, это едва ли не последние консервативные бастионы хорошего (порой до чопорности, и всё же) литературного вкуса. Библиотеки и рады бы выписывать – да денег нет. Не только на толстые журналы, а и на газеты.

Иной раз на починку канализации невдосталь.

Все об этом как будто бы знают.

А такое впечатление, что – нет.

*

Еще два слова о Софье Федорченко.

Вот три ее записи.

«Была тут у меня собачонка удивительная, Шашка – кличка была. Шашкой ей лапу перебили, болталась у ней лапа та, шерсть на ней огнем попаленная, глаз вытек, боевая была, от хозяина ни на шаг, и спала со мной под шинелью. А как чемодан по соседству разорвало, так и она не вынесла. Как задрала она хвоста остаток, шерстку вздыбила да на трех ногах такого латата задала – по сю пору не видно».

«Что казаки баб портят, то правда… Видел, как девчонку лет семи чисто как стерву разодрали. Один… а трое ногами топочут, ржут. Думаю, уж под вторым она мертвенька была, а свое все четверо доказали. Я аж стыдобушкой кричал – не слышат. А стащить не дались, набили…»

«На его глазах братишку австрийцы убили. Сердце в нем кровью засохло… Как зверь стал… Целый день сидит выжидает, чтобы австриец нос показал, – сейчас стрелять, и без промаху. Обед ему принесут, так денщика с ружьем ставит, чтобы и минутки врагу милости не было… И до солдат облютел…»

Чтобы читать такую книгу, нужны душевные силы. Ее не возьмешь с собой «на отдых» – не для того писана.

Еще такая живая деталь: Софья Федорченко укорачивала свой возраст. Муж ее был младше на восемь лет, вот она и пририсовывала к 1880 году восьмерочку.

Завтра собралась обедать с Филиппом Филипповым. Издателем, между прочим. И моим другом. Точнее, ставшим моим хорошим другом издателем. Или ставшим моим издателем хорошим другом? Трудно сказать, но скорее все же первое.

Вот его прошлогодние фотографии, времен, когда мы работали над этой книжкой на болгарском, она называлась «Шипката», вышла в Софии, не где-нибудь – в Университете Климента Охридского. Я, конечно, вряд ли ее прочту, но Филипп читал мне кое-что из нее. И знаете, мне показалось, это довольно любопытно. Впрочем, свой текст на незнакомом языке – всегда удивительно читать. Как будто на тебя снизошла тень апостольского огня. Но это я, конечно, непозволительно фантазирую, не более того. Я просто подумала, что жаль мне такие фотографии держать в безвестности. А еще есть рисунки Дмитрия Колистратова, которые тоже надо будет присовокупить: я давно уже собираюсь это сделать.

Кстати, та фотография, которая неожиданно пришла мне сегодня от Козочки, была сделана на вечере Филиппа Филиппова, Павла Федосова и моем: http://vasssilina.livejournal.com/245752.html?mode=reply. Где читала также и Аня Логвинова, которая меня, конечно, затмила. Ничего, ей можно!

Ни фига се! Саша Мальцев мне сказал, что в контакте есть Василина Орлова. И там у той Василины многолапый слон на картинке.

http://vkontakte.ru/profile.php?id=1401450

Честно, это не я.

У меня нет аккаунта ни там, ни на одноклассниках.

И не будет.

Согласно моей человеколюбивой теории, женщина должна выходить замуж столько раз, сколько ее зовут.

Бог ты мой, мне позвонили из ЖСК, где я когда-то работала. Я думала, в Москве такого не бывает. Ну, чтоб звонили. Хотят, чтобы писала «о жизни» в местную заводскую малотиражку.

Что ли, соглашаться.