Тихое озеро

Хочу напечатать тут папину байку «Тихое озеро». Точнее, никакую конечно не байку, а рассказ. Просто папа называет эти рассказы байками, потому что он вообще по возможности всякий пафос, даже такой невинный пафос, как пафос назвать рассказ рассказом, убирает. В последнее время папа стал записывать — интернет ему в этом способствует — те устные свои рассказы, которые я знаю наизусть, так как они рассказывались многократно гостям дома (иногда немного в измененных редакциях, что папа, впрочем, отрицает, так что тут разночтения можно списать и на фокусы моей памяти). Хочу показать этот рассказ еще потому, что я сама описывала все то же самое в каком-то файле — надо его только найти. Найти и показать папе. И заодно сравнить. Я хотела этот случай вмонтировать в одну штуку, но штука так и лежит недописанная с тех самых пор, как у меня внутри завелся Севонька, которому вот уж скоро, в следующем месяце, даст Бог, исполнится три года. Это было предисловие, да.
* * *

Александр Орлов

ТИХОЕ ОЗЕРО

Было это в 1993-м…

Нет, не будет ничего политического. Наоборот, сугубо отпускная история.

Между прочим, переломные события в Москве – ГКЧП в 91-м, расстрел Белого дома в 93-м, «черный четверг» в 98-м – у меня почему-то пришлись на отпуск. А тот отпуск я проводил я в Дударкове, у родимой тещи Софии Тимофеевны.

Дударков – такое украинское село. Традиционное, в белых хатах, садах, сливах, вишнях, черешнях, яблоках и шелковице. Идешь утром босиком, с удочками на Кыкалово, а под ногами шелковица, пятки бордово-фиолетовые от сока. И земля еще со вчерашнего дня теплая, не остыла. Сворачиваешь с дороги, а там луг. И пятки росной травой отмываются.

Подходишь к озеру — по зеркалу утки плавают. Дикие. Хотя дикими их назвать язык не повернется. Концом удилища приходится от берега отгонять, непуганных.

А утро только-только начинается. И у тебя перловка напарена, манка наварена, черви накопаны. Еще в кошелке – хлеба краюха, вчера испеченного, литровая банка молока, вечера же тещей у Лыски надоенного.

И ты все это выкладываешь, пристраиваешь вокруг себя, чтоб все под рукой было. Лески разматываешь, наживил, поплевал на червя, закинул подальше…

И — исчезло время. Все, что над душой висело, отлетело куда-то. И раздерганная нервическая Москва, и незалэжный митингующий Киев, и Закавказье с раскаленным Карабахом, и Прибалтика с Саюдисом, и Приднестровье с окопами. Не говоря уже о Грузии с саперными лопатками…

Отсюда, с бережка Кыкалова, все, как дурной сон. И твоя работа — корреспондента по никому не нужными «горячим точкам». Есть лишь поплавок, тишь да гладь, да карасики.

Хотя, в то утро были не только карасики. Да и не такое уж оно мирное выдалось.

Сначала в камышах неподалеку что-то плюхнуло. Раз, другой. А потом и вовсе стрелы камыша гнуть стало. Да так, что утки оттуда брызнули. Пошел посмотреть. Прихватил удочку покрепче – ясно, что крупная рыба ворочается — вдруг, повезет?

Подкрался поближе, из-за камыша выглянул — мать честная! Вода взбаламучена, волны ила со дна, а из этой грязевой ямы хвост мотыляет. Сазан! Карп, по-здешнему – короп. Да какой! Хвост, что твоя лопата.

Руки мои задрожали, сердечко вострепетало. И я в эту яму, поближе к этому поросенку, подвожу поплавок с крючком. Тихохонько так, ювелирненько, чтоб не плеснуло, не хлюпнуло…

Зверь яму рыть перестал, рожу свою из грязи показал, подплыл к поплавку, посмотрел на перловку, задумался. А чего думать, дурила этакая! Бери, коль дают. Классная перловка, сам парил, сам подсолнечным маслом поливал, планировочным сухарем посыпал…

Нет! Отвернул, зараза, от перловки рыло и снова яму рыть.

Шепотом матерясь, я кинулся к своей рыбацкой кошелке. Перловку он не хочет, негодяй! Про такой случай у меня манка есть! И с прошлой рыбалки — вареная картофелина. Прихватил я это все, да кусок хлеба, на всякий случай, лечу обратно.

Намотал на крючок манку, закинул, жду.

Ноль внимания!

Прицепил картошку, подвел под нос.

Рыло воротит!

И так и этак, все бестолку…

И так он меня достал, что бросил я удочку и — в деревню. К Сереге Длинному, свояку. С которым давеча за огородом мы из карабина по бутылкам стреляли. Карабинчик у Сереги, конечно, так себе – ТОЗ, калибра 5,6. Но на этот случай — милое дело. Нашел с кем этот дикий кабан шутки шутить…

Серега завтракал. Уминал галушки на манер мистического гоголевского героя.

- Где карабин?!

- А шо?! – галушка в горле у Сереги встала.

- Там, понимаешь, такое!..

Кратко пересказало ему битву под Синопом на Кыкалово.

- Да ты шо! – взвился Серега. – Я с тобой!..

Прихватив карабин, пригоршню патронов, выскочили из хаты и вскочили в Серегин «Москвич». Распугивая окрестных кур, понеслись…

Прилетаем, как спецназ к месту боевых действий. Перекрыв все нормативы. Вот удочка, брошенная мной на бегу, вот мысок.

Подкрались, выглянули — ничего не видать. Только рябь.

- Ну, и где? — спрашивает Серега.

- Где, где… — расстроился я. – Видишь, рябь, волна, ни хрена не видать!

- Почекаем, може, воно и стихнэ…

Почекали. Не стихает. Утро уже вовсю высветлилось. По дороге, мимо брошенного «Москвича», пастух стадо прогнал. Тракторный движок вдали провернулся, затарахтел.

- Ни, не стихне, — говорит Серега. – Сейчас солнце встанет, ветер только окрепнет.

Солнце взошло. Ветер окреп. А уходить жалко.

- Сматывай удочки, — говорит Серега. – Ничого мы тут не высидим. Поихалы, за церковь. Там рыба дурна, весь день клюе…

По дороге, с расстройства, заехали в ларек, купили бутылочку, банку сайры, хлеб с собой был.

И поехали за церковь, где рыба дурна…

Только мы на новом месте закинули, только по первой налили, только заново стали с природой сливаться, как снова… Летит из села на велике Толик. Подлетел, глаза дурные, велосипед бросил, сразу к бутылке.

Вообще-то, Толик парень воспитанный, а тут…

- Ты шо?! – сурово спрашивает Серега. – Сказывся?..

«Сказывся» – это значит спятил, с ума сошел. Резонное замечание, между прочим, поскольку Толик вдвое младше нас и Серега ему, почитай, старший брат и наставник по жизни.

- Там меня убивать приихалы! – наконец, выдыхает.

— Як це? Кто? За шо?..

- З Киева. Четверо. «Волга» у рады стоит. За те деньги, помнишь?..

- Ну?..

- Савотиха стрелки перевела, они и приехали. Говорят, или шестьсот баксив или мы тебя грохнем…

Серега взвился.

- Я покажу, бл.. , грохнем!.. – Подхватил карабин и кинулся к машине.

– Василич, ты тут оставайся …

- Счас! – уже на ходу успел я вскочить в заднюю дверь.

Возле сельской рады, напротив ларька, где мы водочку брали, в теньке стояла черная «Волга». Возле нее прохаживалсь двое «качков». В штанах «адидас» и майках. Тесные маечки на бицепсах хорошо смотрелись.

- Ну, и кто здесь кого убивать собрался?! – подлетел к новенькой «Волге» наш старый, драный «Москвич», из которого вывалился Длинный со своей «тозовкой».

Вылез и я.

Из «Волги» выскочили еще двое бандюков. Дело пахло жаренным.

Поспевший к этому моменту на велике Толик тормознул шагах в десяти от нас и держал ногу на педали.

Такая, значит, расстановка. Сомневаюсь, чтобы у бандюков тоже не нашлось оружия.

- Ты кто такой, мужик? – спросил один из «бурлаков» на «Волге».

- Это вы кто такие?! И что за херню тут устраиваете?!

- Мужик, вали отсюда! Нам не ты, нам вон тот нужен. – показал все тот же на Толика. – Он аварию на трассе устроил? Устроил. Машину клиенту разбил? Разбил. Значит, денег должен. Вот пусть гонит шестьсот баксов. Или мы его закопаем…

…Историю эту я знал. От самого виновника торжества, Толика. Надо и читателю картинку пошире дать. Толик – парень безотказный. Сказать, что бедный — это ничего не сказать. Живет со старухой матерью в старой хате-развалюхе. Ходит в ветхих штанах да неопределенного цвета свитере. Это, когда прохладно, а когда солнышко – в бронзе кожи, как сказал поэт. За еду огород вскопает, по хозяйству поможет. Тем и жив, как говорится. Правда, с начала лета его подобрала Савотиха, местная бизнес-вумен. В киоске посидеть, товар постеречь. А поскольку у Толика еще и водительские права есть, приспособила его и на микроавтобусе в Киев ездить. За товаром. И вот пришла она неделю назад, утречком, ни свет, ни заря: «Вставай, Толя, в Киев надо ехать». «Я только лег, Татьяна, на свадьбе был, играл». А Толик на селе и баянист еще. «Вставай, вставай, Толик, днем поспишь! Товар кончился, поехали»… Ну и поехали. До первой аварии на трассе «Борисполь – Киев». Толя на хозяйкиной «Тайоте» въехал в другую иномарку, со всеми вытекающими последствиями. И теперь хозяин битой машины, пожалуйста, бандитов прислал деньги вышибать…

- Это мы посмотрим, кто кого закопает! – пошел на бандитов Серега. – Я вас самих тут закопаю! Встану у старой фермы вот с этим, — карабин заходил у него в руках. – на выезде всех положу!..

Карабин заряжен еще с Кыкалово. Раз в год и палка стреляет. Пора было вмешиваться.

- Ничего вы, ребята, тут не получите. – сказал я старшому. – По той простой причине, что с этого парня, — кинул на Толика, — получать нечего. Разве что этот велосипед. Да и тот, думаю, не его. Толик, слышь! Твой велик?..

- Не мой. Серегин. — Откликнулся Толик.

Серега кивнул.

- Но он же работает! У бизнесменши этой, как ее — сказал старший бандитской бригады. Он довольно спокойно держался, на карабине в руках Сереги глаз не держал, как остальная братва, говорил ровно.

- Работает. — пришлось подтвердить. — За пятнадцать долларов. Слышь, Толик! Сколько денег у Савотихи получаешь?..

- Пятнадцать баксив, — сказал Толик.

- В день? – спросил бригадир.

- В мисяц. — сказал Толик.

- Пятнадцать долларов?! – не поверил боец.

- Ну, вона ще цей свитер мне подарила, — оттопырил руками свой подол Толян.

- Мужики, минуточку, – сказал нам старшой.

И отошел с братками за машину. Обсудить, посоветоваться.

- Иди сюда! Чего там пристыл, — тем временем махнул Серега Толику. – Не будут тебя убивать…

Подошли бандиты.

- Значит так, — сказал старшой. — Ситуация ясна. Но нам шеф сказал: решить вопрос. Не решить мы не можем… Где она живет-то, эта ваша Савотиха?..

- Вон ее крыша. – показал Толик.

- Мы сходим, — кивнул на одного из помощников старшой. – Только вы тут без нервов, ладно?..

Пока бандюки ходили к Савотихе, я купил пачку сигарет. Хотелось курить, а старая пачка остались на озере. Покурили. Потом вернулись те двое.

- Так! — Сказал Толику старшой. – Долг есть долг, будешь платить. Хозяйка положила тебе шестьдесят баксов. Сорок пять будешь выплачиваешь за аварию. Пятнадцать — оставишь себе. Слышь, Толик, есть вопросы?..

Толик отрицательно замотал головой.

- У нас вопрос, — повернулся бригадир к Сереге. – Мужик, теперь все в порядке? Утрясли тему? У тебя есть к нам вопросы?

- Нет вопросов. — сказал Серега.

- Мужик, мы можем ехать?..

- Можете. – крякнул свояк.

И вдруг предложил:

- Слышь, а может, замажем? У нас там, на озере, осталось…

- Нет, спасибо. Поедем мы…

Все четверо похлопали дверцами, «Волга» завелась и покатилась из центра.

Мы тоже сели в «Москвич». И поехали.

На озеро. Где осталось…

Рыбалка была вконец испорчена.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
This entry was posted in Дуда, Техасский дневник. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>