Написала в фейсбуке «Скажи мне где ты был 4 февраля, и я скажу, кто ты». Что любопытно, на Поклонной никто не был, но, однако, мне написали, не осуждай тех, кто был на Поклонной, а также ты знаешь где отфрендить, потому что я провела вечер дома. Почему-то никто не написал, не осуждай тех, кто был на Болотной и ты знаешь где отфрендить, потому что я на Поклонную не пошла. Хотя я еще не имела возможности выразить свое личное отношение к Поклонной или Болотной, не назвала никого негодяем, что пошел туда-то или туда-то или вовсе не пошел, уже все вокруг определили, что имплицитно содержится в этом высказывании (и далеко вообще-то простирается за его границы).

*
Были вчера на вечере у нашего друга Денни, с Катей и иранцами Сарой и ее мужем, и всяким другим интернациональным народом. Люди всё простые. Был заданный Денни вопрос: откуда вы, и чем вы гордитесь в своей родине, и что вы осуждаете и порицаете.

Было стойкое ощущение, что при ответе на этот вопрос американцы тыкают пальцем в небо. Они сами гордятся Америкой по каким-то удивительным причинам: мичиганец гордится тем, что в штате Мичиган много работают, например, — навряд ли в Мичигане работают больше, чем в какой-нибудь Индиане. Катя из Калифорнии гордится штатовской системой образования, — тут можно согласиться, такое количество крупнейших университетов, что глаза разбегаются… Что они порицают — что общество, например, любит слухи и сплетни, смотрит в глянцевых журналах свадьбы актеров. И им не нравится современная экономическая ситуация в Штатах.

Иранцы говорили об инфляции, назвали процент за последние 5 лет, который звучал настолько невинно по сравнению с нашим процентом ежегодной инфляции, что было даже неловко.

Все гордятся традициями своей страны, культурой, — и понятно, что и отличает нас в эту глобализацию, где, куда ни ткнись один и тот же макдональдс и шиномонтаж, так только культура и традиции, к которым мы, впрочем, никакого отношения не имеем, не соблюдаем и не интересуемся. Я горжусь, сказала я (вот уж глупо даже и говорить «горжусь», в самом деле, надо было сказать — «я рада»), что до сих пор сохранился старо-славянский язык в Церкви. Это, по большому счету, единственное, чего мне здесь не хватает — если не считать семьи и друзей, разумеется. Язык вот точно дом бытия, сказал Хайдеггер и был прав, какой язык, таков и мир вокруг. «Попробуй это продать» в значении «убеди меня» мне вот все никак не нравится например и мир, конструируемый подобным, мне неуютен и чужд.

«Продавать русскую культуру бесполезно, но если вы попытаетесь ее раскрутить, вас ждет успех…», — это академическое лицо сказало из числа моих новых знакомых. Какими английскими словами можно в принципе рассказать, что русские как таковые вообще мало интересуются «успехом» и даже и не хотят его, не успехами меряют свои досягновения? Что раскручивать, делать всяческий промоушен русской культуре мне было бы, например, так же противно, как обивать пороги, рекламируя что-нибудь, какую-нибудь особенно вредную дрянь типа средства для похудания или косметику, что «продавать» культуру и в мыслях нет, потому что «продавать» в русском языке — это не синоним уважительного отношения и желания поделиться сокровенным или просто хорошим, а, совсем напротив, синоним желания сбагрить, впарить и всучить.

Язык мешает нашему вхождению в общее благоденствующее демократическое пространство, не что-нибудь, а язык, то есть весь строй нашей вселенной.

Ну а осуждаю, я сказала, намерение Путина, не считаясь ни с чем, баллотироваться на следующих два президентских срока. Но я могла бы и другое что-нибудь во вчерашней компании осудить — там так же мало знают о России, как мало я знаю об Индонезии. Русская водка и русская мафия, вот джентельменский набор, который там вновь в разговорах был озвучен.

*
Что-то я ничего не записываю из внешней жизни. В субботу ходили с Кэти например гулять в парк.

Я давно «Сберонлайн» уважаю, но, как выясняется опытным путем, «Сбербанк» просто — передовой мировой банк.

- Вам все равно понадобится здесь счет, — сказал мне, провожая, клерк латиноамериканского происхождения.
- Я знаю, но я должна подумать.
- Покупки, оплата любых счетов…
- Русский «Сбербанк» пока отлично справляется.
- А сколько он берет за обслуживание своего счета?
- 20 долларов.
- Ну вот видите!
- Ежегодно.
- Простите?
- В год. Если заводишь карточку. Если нет, то ничего.
Надо было видеть его лицо.
- А курс валюты?
- Вполне удовлетворительный курс.
- Ну а проценты? Проценты за операции заграницей? — прокричал он мне вслед.
- Никаких.
Я победно улыбнулась ему и выпала за стеклянную дверь в улицу, по которой проходили девушки в майках на бретельках, спадающих на одно плечо, студенты с изображениями бычков на «кенгурушницах», и разные другие местные и неместные люди.
- Тетя конини! — сказал Сева, что означало «тетя коричневая», и ткнул пальцем в стройную негритянку.

Все же, мне нужен здесь счет. Где бы его открыть?

*
В биологической лаборатории Университета все время горит свет. Лиз, у которой муж биолог, разъяснила мне, что это там проводится такой научный эксперимент.
- Они выясняют, как будут растения реагировать на свет круглые сутки.
- Но это… жестоко!
- Жестокое обращение с растениями.
- Нужно организовать комитет по борьбе за права растений.
- Представляешь, как себя теперь должны чувствовать вегетарианцы?
- Да уж. Теперь, когда свет пролит, так сказать. Кто ест все подряд — растения, животную пищу, — тот просто ест все подряд.
- А эти осуществляют направленную сегрегацию.
- Геноцид.

Дом не такой большой, впрочем может быть просто было очень много народу. С огромным балконом, нависающим над каменистым обрывом, в котором несколько месяцев в году течет речка, ныне пересохшая, и являющая оголенное дно, — сплошную каменную платформу. Глинистой почвы собственно тут немного, метра ну скажем полтора. Техас стоит на каком-нибудь огромном плато.

Было много народу: Вивиан, Рики с младенцем, беременная Джулия, немец Флориан, украинец Ярослав, турок Ахмед, несколько смутно знакомых лиц, а также наши Богословские, и еще многие люди, которых я видела первый раз в жизни. Еще была Светлана, в прошлом семестре преподававшая Глебу микроэкономику, она родом из Ростова-на-Дону.

Сева сидел с нами в больших плетеных креслах на этом балконе-веранде, он хорошо поел дома, и теперь ел фрукты и чипсы. Светлане он подарил пластиковую вилку: «Покава!»

Победителю в конкурсе вручали приз-инсталляцию, сооруженную из пустых банок из-под кока-колы, продолговатого мяча американского футбола и фигурок пластиковых бычков. Осуществлялось голосование.
- Итак, вы знаете, что победитель получает приз и держит его в течение года в своем офисе. Правда, профессор Дональд в прошлом году этого не делал.
- Нет, почему… приз был там… где-то.
- Итак, победил… профессор Дональд!
Профессор Дональд явно не ожидал, что получит приз второй раз.

Кой-где торчали, скромно приткнувшись, американские флаги. Спустился вечер, и зажглись уютные настольные лампы в домах, огни на газонах, избыточные люстры в гостиных.

Не похож Рокмур на Флюгервилль, где в сущности все то же самое, но несколько менее тщательно стриженные газоны, несколько менее разубранные подъезды. Зато в каждом дворе трейлер.

*
С нынешнего семестра Глеб начал вести семинары, как вел их три года в МГУ, — говорит, нет разницы, вести ли по-английски или по-русски, более того, говорит, ему уже проще теперь на английском, поскольку российская экономическая наука не имеет в распоряжении части предметов и, следовательно, не ведает языка, которым она бы о них говорила, если бы говорила.

*
Добила Гарри Поттера, седьмую и последнюю книжку. Наконец-то избавилась от мозгового слизня. Остаюсь при мнении, что это работа редкая по своему профессионализму, красоте и законченности. Думаю, где-то в одном ряду со Свифтом. В седьмой книге описан фашизм Вольдеморта и сопротивление. Я освободилась от этой книжки, но испытала легкий приступ паники, что же теперь читать, но, к счастью, уже взяла с полки Апдайка и, кажется, и он пошел. Вспоминаю, как читала по-русски — не вдруг и не каждая книга мне открывалась, от безысходности в Дударкове я только прочитала целую библиотеку, которая была там, впрочем, неплоха. Я бы уже мало что читала, если бы не сменила язык чтения, так что, когда дочитаю всё английское до состояния «вже не лизэ», нужно будет непременно еще раз поменять язык и продолжить.

*
Также, поглядели 5-ый эпизод «Звездных войн» и я теперь думаю, что, наоборот, снятое позднее продолжение — объясняющее предшествующие события — пожалуй более плоско, чем начало. Например, мастер Йода сначала был не только великим воином, но и лесным зверьком, что и составляло его главное очарование, а в продолжении он уже только великий воин, и вся лесная пушистость, неуклюжая ловкость и дикая грация завяла в важном существе с палочкой. Но в целом как здорово они подтянули все сюжетные нитки и объяснили все ранее заданные условия (может быть, даже слишком здорово — не грех был и оставить парочку). С одной стороны, хорошо, как Роллинг, знать меру и писать не 38 романов, а только 7, с другой стороны, если хочется сделать продолжение или присочинить начало — можно, в конце концов, и присочинить! Творцу мира всё позволено — в рамках мира.

*
Сегодня заходила Кэти.

*
Нашла в холодильнике плюшевого пингвина.

*
На вопрос: «Какого цвета глаза у мамы?» Сева правдиво ответил: «Красные».

- Да, я жила дикую жизнь… один период. — Поделилась та, которая учила английскому в Москве, — например, в Москве в 19 лет я останавливала машину — просила подвезти. С подружкой, тоже 19-летней, тоже американкой. Помню, парень, который нас подкинул до метро, сказал: «Дуры, не останавливайте больше машин, лучше пользуйтесь метро». А еще мы видели на улице подростков, которые дышали через пакетик. Самое жуткое воспоминание юности.

*
Из прямой речи
- Как ты ухитрилась стать настолько беременной? (How did you manage to become so pregnant?)

*
Сара (иранка) поступила на архитектурный, где уже учится ее муж. Мы говорили по телефону:
- Я получила приглашение!
Это, конечно, круто…

*
В исторической газете «Завтра» неожиданно тиснули страничку моего бурчания под рубрикой «Заколебало».
С комментарием там ниже на странице, что нужно пересмотреть итоги приватизации, согласна, но также нужно их легитимно пересмотреть, то есть нынешняя власть это делать не имеет морального права (разумеется, и никакого желания). Когда народу возвращают награбленное, важно знать, какому все-таки народу конкретно и пофамильно, тут все предпосылки кровавого передела собственности. В принципе считаю, что частная собственность на средства производства должна быть устранена, но не революционным путем, потому что одно беззаконие никогда не лучше другого и имеет силу только до очередной революции, объявляющей предыдущую путчем.

*
В Америке я узнала, что цена на бензин, которая здесь, кстати говоря, ниже, чем цена на бензин в России, может не только расти в условиях рынка, но и, что примечательно, снижаться. Свежо, неожиданно.

*
Зашли наобум выпить мексиканского какао в какую-то скворешню — оказалось, местные ОГИ. Видимо, нюх даже имбирем не отобьешь. Как всегда в интернациональном ОГИ, там сидели какие-то невероятные бонвиваны в шляпах и в розовых штанах с пайетками, единственное отличие которых от отечественных — они были уже стареющие ребята.

Они так живописно расселись вокруг столика напротив света, что я с интересом почти открыто их разглядывала. Женский угодник с аккуратной бородкой картинно расцеловывался с двумя или тремя длинноногими девушками в безразмерных свитерах крупной вязки, двое других, в спадающих штанах, вели натужно оживленную беседу, девушка лет 45 курила, в общем, все как в Москве.

Единственное — наши не могут себе позволить в этом возрасте протирать штаны в таких нищебродских клубах, их примерно в 20, самое позднее 25, завинчивает мясорубка, и их уже не видно. Если они ходят в клубы, то, с менеджерской зарплаты, более не в подобные (в боулинг? караоке?).

Впрочем, я помню мой ланч на Ильинке в местном ОГИ, он состоял из отвратительного супа и слипшихся макарон, а также регулярных и затем уже почти приятельских встреч с престарелым бородатым мальчиком, который тусовался там, когда бы я ни зашла.

Стряхивая с ушей ошметки забористой ностальгии, ушла из «Хальсиона» с твердым намерением сюда еще как-нибудь зайти с целью дальнейшего естествоиспытания и изучения нрравов.

На сей раз Сева был с нами, сидел в кресле, и, надвинув на прозрачные брови бейсболку, так что подбородок приходилось задирать высоко, чтобы видеть хоть что-то, глядел в окно.

Ехать примерно часа 1,5 в одну сторону, но, как говорит папа, для бешеной собаки сто верст не крюк. Дорога широкая, гладкая, и вдоль чуть не всего полотна — огромные автосалоны с рядами сверкающих автомобилей, ограды в воздушных шариках. Заканчивается бескрайний загон «Тойоты» — начинаются столь же нескончаемые поля «Хонды» (Вову бы сюда, хе-хе-хе). Набросано размашисто, с запасом, как всё в Техасе, — какие-то доки, контейнеры, монтажи, гигантские моллы, бутербродные, станции, депо, мосты, вышки сотовой связи, цистерны, водонапорные башни и бог знает что еще.

Не без некоторого труда съехали со скоростной автострады: проскочишь маленький зелененький «выход», и свисти полторы мили до следующего. Мы въехали в рабочие кварталы уже слегка проголодавшиеся и остановились в закусочной. На горизонте дымили трубы заводов. Неподалеку возвышались несколько тоже набросанных, без особого порядка, как в Остине, небоскребов. Сначала мне показалась, что город меньше и моложе Остина, но он оказался больше, и, по всей видимости (щас проверю на википедии) старше, — судя по сохранившемуся участку брусчатки. Припарковавшись, мы прошли в город и тут же неожиданно открылся полуподземный город — канал, вдоль которого выложены тротуары. Он украшен водопадами, здесь же накрыты столы, над каналом столпились дома, — вероятно, сплошные отели, — по каналу ходят катерки на воздушных подушках, с экскурсоводами и толпами зевак. Костистые и низкозадые техасские девушки разряжены все в коктейльные платья со сверкающими на попе блесточками, молодые люди все как наш Севка в бейсболках.

Много дивных картинок увидели мы там. Вот мама с подросшей дочкой остановились, — девочка роется в сумке, вот молодой человек с монгольско-мексиканским лицом сидит один за столиком и смеется, отвечая официанту, вот две здоровые блондинки в сапогах уходят расслабленным шагом куда-то во тьму, подсвеченную огнями (незаметно стемнело), вот старушки в жемчугах перебегают дорогу из отеля прямо в театр напротив, где ветеранский оркестр дает Бетховена.
- Ветеранский? Тогда понятно!
- Да нет, это я так просто сказал, — сказал Глеб.
В кафетерии, который весь просматривается с улицы, сидели как в желтом янтаре люди, с раскрытыми ноутбуками и чашками скверного кофе, и по улице маленький папа с трудом нес большую уснувшую дочку — кулек в разноцветную полоску, со сбившейся шапкой.

- Здесь много мексиканцев.
- Город близко к границе.
- А мексиканцы это потомки испанцев?
- Не знаю, наверное.
- А бразильцы — потомки португальцев, а белые американцы — потомки в основном англичан?
- Может быть.
- А почему все-таки так случилось, что Америка заговорила на английском, а не на французском, норвежском, португальском или испанском? У всех же этих языков был исторический шанс. И у многих других.
- У русского не было.

Назад ехали ночью. Указатель сообщал: «Остин — север».
- Гляди-ка, у них Остин на севере.

Единственное затруднение — не под чем. Все эти заклинания: «модернизация экономики», «достойная жизнь», «инновации», — они ведь не вчера появились — почему-то не работают. Даже странно, так красиво, убедительно звучат, и такой пшик на выходе.

Обескураживает совершенная пустота данной программы с точки зрения ее философского, идейного наполнения. Ее нужно было поручить писать Дугину, а не тому неизвестному сурку, который ее старательно и осмотрительно сочинил. Ничего в ней нет способного зачаровать, никакого призыва русскому человеку строить вечность, никакого абриса будущей страны, стоящей в воображении государственного писателя. А почему ее не чувствуется там? А потому что там и нет никакой страны, — есть одни только боязливые проекции обтекаемой модернизации.

Философ Николай Федоров давно определил национальную идею: восстановить всех умерших.

Это и есть то, из чего нужно бы писать предвыборную программу. Разумеется, не обязательно восстановить их во плоти (хотя к этому призывает Федоров). Нет, я считаю, нужно воссоздать умерших на метафизическом уровне. Дыхание умерших должно касаться ушей живых, — вот программа.

А здесь нет дыхания. Не для живых написано…

«Наиболее серьезный вызов, с которым столкнутся наша экономика и общество в ближайшее десятилетие, – это вызов низкой эффективности. Россия отстаёт от ведущих стран по производительности труда и энергоэффективности в 2–3 раза».

Опять «русский народ мало трудится», вот и вся их программа.

Какой же выход?

«Мы будем активно защищать основы нравственности в средствах массовой информации и в интернет-сфере. Современные технологии должны помогать нашим гражданам быть в курсе событий, общаться, учиться и работать. Мы будем бороться с попыткой использовать информационное пространство для пропаганды жестокости, национализма, порнографии, наркомании, курения и пьянства. Мы не позволим низкопробным продуктам массовой культуры калечить нравственное и психическое здоровье наших детей и будем поддерживать создание и продвижение качественных отечественных программ и передач».

Это идет еще перед: достойным качеством жизни, реформами ЖКХ, починкой дорог, сохранением последних остатков системы образования, и прочих утлых ценностей, которые ценностями не являются, так как в этом нет позитивной программы, никакого видения Государства.

А еще говорят, что оппозиция не имеет позитивной программы. Подобную «позитивную программу» выдаст тотчас любая заурядность, что в ней особенного? Где в ней реальные шаги, где в ней видение реальных опасностей и реальных вызовов, что в ней есть, кроме отполированных пуговиц с орлами?

Ну а защищать основы нравственности в интернете, сиречь обрушивать собственные сайты с неправильными предложениями — дело благородное… Читать иначе чем «первым делом мы собираемся ввести жесткую цензуру» невозможно. Создайте свою массовую культуру, высококачественную — и не придется «калечить психическое здоровье детей низкопробным продуктом». Проблема в том, что высокая культура без того самого видения Государства в уме вдохновенного государственного писателя невозможна точно так же, как невозможны образование, модернизация экономики и починенные дороги. Кто-то должен увидеть это государство. Кто-то, способный своим видением пленять внутренний взор других людей. Путин к таким людям не относится, и если раньше кому-то это было неочевидно, то теперь есть открывающая последние закрытые глаза «программа».

*
Из других книг — Sander L. Gilman, «Desease and Representation: Images of Illness from Madness to AIDS» (Ithaca and London, Cornell University Press, 1988). Много любопытного, в числе прочего параллель изображений сифилиса в средневековой культуре и СПИДа в новейшей культуре. Жертва — мужчина, одинокий страдалец, терпящий наказание за свои прегрешения не без надежды на искупление и исцеление, женщина-заразительница, угроза, общение с которой несет страх и смерть, — параллель, проведенная с публикацией череды гравюр, от Дюрера, до фотографий в прессе 80-х годов. Изображения повторяют образ меланхолика-заболевшего, отверженного всем светом, апеллируют к его грехам, в результате которых он ныне достиг такого положения, отсылают к женскому образу разрушительницы, и иногда совпадают до таких подробностей композиций, что места для совпадения не остается, — тут порылось архетипическое.

Потому что, во-первых, ничего другого не было скачено, а во-вторых, если что и было скачено, то без Глеба смотреть не хотелось, а этот сериал мы уже решили не смотреть, поэтому я его и смотрела.

Все логично.

В целом, я зритель ведь простодушный, из числа мало чего смотревших, люблю, когда костюмы красивые, декорации и желательно чтобы актеры были симпатичные. Серьезно, когда несимпатичная актриса играет, я так и думаю все время с досадой: «А чего такую несимпатичную взяли? Нету что ли посимпатичней?»

И все это в «Тюдорах» есть. Конечно, опять «верите ли вы в то», что герцог хлопает короля по спине как игрок в бейсбол (или американский футбол? или просто футбол? или сокер? я их путаю, ну та игра, в которой бита и такие рукавицы прошитые), и когда дамы ведут себя как танцовщицы с шестами. Я понимаю, 15 век, разврат, — но ведь и разврат тогда был другой, люди просто по-другому двигались, у них не было перед глазами МTV (если MTV еще существует, впрочем если не существует, старожилы его еще помнят), гала-концертов, бейсбола, Симпсонов, да мало ли чего — вот и двигались они по-другому, не так, и смотрели не с прищуром Ленина-Ди Капри, а с другим каким-то прищуром (не менее, в случае чего, притягательным, надо полагать).

Однако под эту дудку прочитала в википедии немало интересных статей про исторических персонажей и про загадочную, например, болезнь потницу, о которой не знали тогда ничего толком, и сейчас не знают, за тем, что, покосив в 15-16 веках изрядно народу, болезнь эта с тех пор не появлялась…

В общем, «Тюдоры» тоже имеют право жить. В числе достоинств — то, что они не утратили темпа, как быстро потеряли его «Отчаянные домохозяйки», да и не удивительно: события тех времен были столь избыточны, что сценаристу приходится скорее обрубать и сокращать сюжетные линии, нежели высасывать их из пальца.

Да и просто из художественного нечего читать в настоящий момент. Мечтаю в библиотеку, но опять не знаю, что же нужно там взять. Я не так-то много не прочитала английских и американских классиков. Даже Стейнбека зачем-то чуть ли не 6 томов старого советского издания. Это просто удача, что я нарвалась на Роллинг, в которой простодушно и не подозревала современного мастера. Но осталась последняя книжка про Поттера, а больше она ничего не писала. Хочу растянуть удовольствие…

Преимущества сериала перед фильмом в смысле понимания лексики то, что контекст гораздо более длительный и если что-то где-то непонятно, то в следующем эпизоде наступает прояснение. Впрочем, лексика очень простая и милая уху.

Я как-то слышала, что «Отчаянные домохозяйки» — чуть ли не культовый сериал, снятый под впечатлением от истории Андреа Иейтс (эта та, которая утопила своих пятерых детей), и не то под впечатлением от «Домохозяек», не то «Домохозяйки» были сняты под влиянием — в общем как-то все это связано — с фильмом «Стэпфордские жены». Благополучное предместье, красиво одетые женщины, и их жуткая скука от домашней жизни, скрывающая страшные тайны.

Все это конечно очень хорошо снято, как водится. Меня лично больше всего интересует линия тетки с четырьмя детьми, поскольку, во-первых, я подобных матерей теперь знаю не только в теории, но и лично, во-вторых, примеряла, как, возможно, всякая женщина, на себя подобную судьбу.

Но, не смотря на заявленную в фильме тематику, на то, что она профессионально решается всеми имеющимися поэтическими средствами, я не могу отделаться от назойливого знания, что фильм снимал мужчина, и что он пролил немало крокодиловых слез над сценами несчастной женской жизни. Как он ни тщится исходить из благородного положения, что женщины тоже люди, они все равно в фильме товар. Хитрое, увертливое, находчивое, очень похожее на мужчин домашнее поголовье полускота-полуроботов. Разумеется, настоящее отчаяние положения женщины, обреченной проводить время дома, не показано, и даже погибшая в первой серии домохозяйка застрелилась не из-за однообразия своего отчания, а по причине письма с угрозами разоблачения. Я думаю (сейчас посмотрев 5 серию), что мальчик убил свою реальную мать в раннем детстве, и она играла его роль. Интересно, как долго они будут тянуть с разрешением этого сюжета.

Может быть, я неправильно догадалась? (Буду надеяться.) Раньше у меня бывало чувство, что я уже где-то это читала, если я перечитывала книгу, а сейчас у меня чувство, что я уже где-то это читала, даже когда я читаю книгу в первый раз.

Да и понятно, что настоящего отчаяния любящей матери и жены никто не покажет — оно не такое картинное, и шопинг, садовник-любовники, брильянты с машинами и психотерапевты в нем обыкновенно занимают не такое значительное место. (Но всегда приятно посмотреть сказку.)

На сей раз у них было 10 утра, когда у нас пробило 12 ночи. И мы снова отметили Новый год с родителями. Попросила папу запустить куранты. Слышали необычайно оптимистические, просто-таки срывающиеся интонации Медведева, — может быть, он рад, что наконец для него заканчивается власть, а вместе с нею и всякая ответственность? Глеб ворчал, чтобы переключили.
- Слушай, ближайшие 12 лет мы будем слышать один и тот же голос на Новый год, так что это можно и потерпеть.

Севке привалило щастье — дед Мороз подарил ему маленькую деревянную железную дорогу. Я сама ее благоговейно рассматривала. Мостики, туннель в горе, разноцветные домики, станционный смотритель с фонариком и дед Мороз, а также елка и фигурки детей и подарков. Оказывается, эта дорога по мотивам какой-то очередной рождественской сказки — так и называется, «Полярный экспресс». Сам паровозик очень красивый, черный, с желтыми вагончиками.

Создатели вероятно конкурируют с фирмами, активно эксплуатирующими образ паровозика Томаса и его друзей, — Томас в деревянных инкарнациях довольно дорог. Что интересно, деревянные железные дороги разных фирм совместимы. Вот бы и все остальное совмещалось, — зарядные устройства и телефоны разных фирм, например… Но это уже неисполнимое пожелание, на Новый век. Впрочем, я как-то мечтала и носки унифицировать во вселенском масштабе, чтобы не рыться очень уж долго в ящике в поиске двух одинаковых.

Сегодня мы пойдем гулять. Вчера было 25 градусов тепла, сегодня обещают 18. Глеб говорит:
- Всего?
Мы никогда раньше не встречали Новый год в теплых краях. Не знаю, где будем встречать следующий (всего вероятнее, здесь же), но в любом случае это интересно. Правда, у меня не было в нынешнем году особенно новогоднего настроения. Летний новый год кажется какой-то хитрой подделкой. Даже снеговика не слепишь.

Когда снова запустили поезд, Сева уже не был счастлив. Сквозь окошко было видно, как скривился рот. Поезд тут же остановили, и Севу побежала и спасла мама. На ресницах у него висели слезы, глаза были красные и несчастные.

Вечером поднялась температура.