Блог Василины Орловой

Вчера были в забыла название, город здесь по близости, а может район Остина, их не поймешь, едешь-едешь и все какие-то строймонтажи, заборы нескончаемые почерневшие деревянные, деревья придорожные запыленные, провода мотаются да мотаются, так никуда, подумаешь, не доедешь, не выедешь из этого города глядь, как начинается другой, а тот стало быть уже давно кончился.

По американскому обычаю, между домами нет заборов. Стоят открытые всем ветрам, покосившиеся избенки а рядом трейлеры и гигантские, динозаврические пикапы, стоят нагрудясь вокруг кустов, ветер северный, морось, церковь мы конечно проехали, потом вернулись, сообразя: стояла такая кирпичная, из коттеджа переделанная, снаружи и не отличишь. Что-то типа входа в Министерство Магии в Гарри Поттере — входишь значит в ободранную телефонную будку, а это не будка, а лифт.

- Извините, пожалуйста, — сказала мне девочка с огромными глазами, такими огромными, что кроме глаз ничего на лице не помещалось, сказала по-русски.
- За что? — спросила я.
- Что вы опоздали на службу.

Но мы знали, что опоздали, — собственно ехали просто вечером походить вокруг, так как сегодня по расписанию на сайте служба была с утра.

У свечного столика суетилась маленькая женщина в платке и сидела с белым лицом девушка: Татьяна Ларина, — правда Татьяна и правда Ларина, с русой косой. Староста прибивал что-то у алтаря, не то подклеивал, лежали инструменты, доски, гвозди.
- Батюшка у нас очень хороший, — сказала женщина, — немного рассеянный, но очень хороший. Монах с 17 лет, живет в гараже, PhD по латыни… Батюшка американец у нас.
- И службы на английском?
- На английском, у нас приход — наверное, 70% американцев, мексиканцев… Но конечно на старо-славянском молитвы, псалмы…
Староста сошел со стремянки и предупредил:
- Но тут не то что в России.
- Что не то?
- Не то. Увидите сами. И батюшки.
- Что батюшки? Наверно, ласковые?
- Американцы — с ними по-другому нельзя — разбегутся. Даже епитимьи тут священник никогда не наложит. Я не знаю, чтобы ее получить, что надо сотворить.
Я рассмеялась.
Нас провели в детскую комнату — там стояло пианино и на стенах нарисованы облака, здесь же была просторная кухня и на кухню как раз вышел отец Симплиций, высокий, сухощавый, седой. Мы поздоровались.
Я держала в руках Библию, взятую в лавке, «James King Version», и спросила, в каком переводе лучше читать на английском, у меня был т.н. «New Living Translation» и он несколько смущал отличиями от «Standard English Version», с которым я сравнила пару глав. Отец Симплиций оживился и стал сравнивать переводы.
- Вот «James King Version» очень неплохой вариант Нового Завета. А Ветхий Завет рекомендую читать в Orthodox Study Bible, это с Септуагинты, или вот Douay Rheims, с латыни, католическая версия, но тоже очень приемлемая в нашей русской православной церкви. Простестанты в основном предпочитают перевод с иврита… Кстати говоря, по Библии можно даже и язык выучить… Был один епископ, учил язык по Библии, вышел на улицу и спрашивает, как пройти, а его никто не понимает. Библия была на староанглийском.

Отец Симплиций предложил чаю и стал смотреть по сторонам:
- Вода… где у нас вода. Таня, ты знаешь, где у нас вода? А, вот же она.
Я сказала, что в Москве одно время работала с отцом Олимпием.
- Отец Олимпий был здесь, — сказал отец Симплиций, он набрал воды и теперь, похоже, забыл о том, что держат кувшин в руках. — Четыре года назад… мы тогда еще служили в трейлере, этот дом мы купили позднее. Беседовали мы с ним… Очень энергичный батюшка! Так, какой чай вы предпочитаете? Тут есть, ээ, черный, зеленый, с бергамотом…
- Черный.
- Очень хорошо, теперь… где у нас чашки.
Отец Симплиций перелил воду в фильтр.
- А на каком языке вы обычно исповедываете? — спросила я (наш разговор велся на английском).
- Я могу исповедовать по-русски. Я бы хотел знать русский лучше, впрочем. Но я знаю названия грехов на русском. Иногда я прошу описать ситуацию, если не понимаю. Грехи в сущности одинаковые у людей, на каких бы языках они не говорили… Разве что здесь в Америке есть свои особенности, например даже католическая церковь находится под некоторым влиянием протестантизма. Даже католические монахини иногда вдруг пускаются в языческие практики. Например, чувствуют себя оскорбленными тем, что Бог — Отец, и начинают почитать Богиню. Всякое бывает… Я уж не говорю про электро-гитары и барабаны, — добавил он, глянув на нас. — Нет, об этом я не говорю… Есть протестантские церкви — крестят не водой, а лепестками роз… Я думаю, чай будет довольно терпкий… Ничего? Вот есть сахар, есть мед.

Чай и правда был очень крепкий. За большим окном текла густая серая туча, в окно била морось. Декабрь.

Митинг на Сахарова войдет в историю и тем, что это первый оппозиционный митинг с вип-зоной. Посетителей вип-зоны должны были арестовывать вне очереди.

Вчера были с Денни и Кэтти на праздничном концерте в мегацеркви. Вот уж точно церковь-супермаркет, церковь-корпорация, церковь-цех. Огромный зал, первцы и рок-группа на сцене, семь елок и на центральной техасская звезда, трансляция на два огромных проектора, видео как с ютуба в стиле «Саус-парка»: «Чем различаются Дед Мороз и Иисус Христос? Они очень похожи. Дед Мороз — это об исполнении моих заветных желаний, а Иисус Христос — о чем-то большем. В общем-то они не очень похожи».

Со сцены передавали в зал огонь, — у каждого в руке по свечке. Потом посыпался искусственный снег сверху, первый снег для нас за всю зиму, и, возможно, последний. Я обрадовалась ему как родному, правда пах он чем-то химическим.

Денни познакомил нас со своими друзьями, Брэд говорит по-русски, он «работал со студентами Бауманского университета», — был миссионером. Как пошутил Денни, «работал в Москве и привез дорогостоящий сувенир», — жену. У них дочь с тяжелой формой ДЦП, девочка прекрасно говорит по-русски.

Еще были Сара с мужем и друзьями, тоже иранцами: два архитектора, математик и нефтехимик, — интересуются, как и мы, американской культурой. Первое рождество для них. Для нас — первое такого рода. (Я бы сказала, христианство лайт.)

Когда уходили из зала, он снова заполнялся людьми — видимо, ожидалось повторение концерта, и, возможно, он также был и не первым. Огромное здание из облицованного бетона, что-то между торговым моллом и театром с необъятной парковкой.

Затем все поехали в гости к Денни, где, помимо названных, было некоторое количество уткнувшихся в телефоны китайцев и внуки Денни, трое из них, — младшая, трехлетняя, редкая красавица, блондинка, отстаивала от Севки свою игрушечную собственность. Один раз она его обняла, но у них тут же случилась битва за елочный шарик.

Ужин был из индюшки и разностей, — стол ломился, всем хватило и еще осталось. У одного из иранцев я спросила:
- А ваши соотечественники не ненавидят Америку?
- Нет, — ответил он в восточных традициях. — Это правительства враждуют между собой, простые люди не испытывают друг к другу плохих чувств.
- И что, никто из ваших друзей никогда не сказал вам ничего дурного про то, что вы сейчас в Америке?
- Нет, никогда. А вам?
- Говорят время от времени.

Я еще хотела расспросить девушек, правда ли, что в Иране женщина не может водить машину, и почему они не в парандже, но Глеб меня оттащил и заставил есть сыр, а иранцев захватил Денни, и стал им рассказывать о великом счастье иметь детей. Денни очень добрый.

Еще там была женщина, больная сахарным диабетом, с собакой, натренированной распознавать уровень сахара в крови хозяйки.
- Запах тела меняется и она это знает и говорит мне.

Денни сообщил, что красные ленточки на елке в его доме символизируют кровь Христову.

Среди требований митингующих в Москве есть теперь то, которое я полностью разделяю. (Я уже писала, что повторное проведение выборов, на мой взгляд, невозможно. Да и в сущности не нужно, так как все потенциальные депутаты одним миром мазаны.)
Требование освободить политзаключенных — разделяю и поддерживаю.
В крупных российских интернет-сми настроение — митинг состоялся, нет новых идей, нет новых лидеров. А по-моему, требуют слишком многого. Сейчас могут конечно возникнуть новые лидеры. А могут и не возникнуть. Должно пройти время. И идеи тоже прошли ту эволюцию, которую только и возможно в столь короткое время: они возгоняются, они осмысливаются.

*
Вчера были у Богословских. Кроме нас, еще русская семья, — жена преподает в Университете русский язык, муж был увезен из Киева в Штаты в 7 лет, намешивал в речь множество английских слов.

Сегодня собираемся в гости к Денни. Кэти там тоже будет. Хотя мы отмечаем Рождество по юлианскому календарю, но поздравим наших братьев-протестантов. Кэти очень интересовалась традициями гаданий, и уже даже зашвырнула за ворота башмак, который ей показал, что в наступающем году она выйдет замуж. Я рассказала ей о литье воска и о зеркале со свечкой, ради этнографического интереса.

*
Вечером Глеб медитативно пек пряники.

- Сурков — «Власть должна быть гибкой».
- Власть сурков должна быть установлена.

Все же, вероятно, надо было смотреть «Звездные войны» в хронологическом порядке создания, четвертый эпизод, снятый в 1977 году, первым. Во-первых, от более ранних серий, снятых позднее, четвертая отличается по жанру. I-III эпизоды — просто фантастика, а IV эпизод — для своего времени проапгрейденный ковбойский боевик-мюзикл (главным образом ковбойскую тему задает пилот-контрабандист). Во-вторых, он намного менее динамичный в сравнении с поздними? ранними? снятыми позже и описывающими более ранние события. Битва на световых саблях, в которых гибнет Оби-Ван Каноби, медленная, как шахматная игра, в сравнении с теми, которые он не моргнув глазом выигрывал раньше. И наконец в четвертом эпизоде нет никаких открытий по сравнению с теми, которые мы уже совершили в первых трех.
Однако, сюжетные линии, заложенные в четвертом, были развиты просто прекрасно в первых трех. Если какой-то зритель имел возможность смотреть их в хронологическом порядке создания, то вероятно он мог насладиться серией в полной мере.
Есть некое субкультурное религиозное явление — джедаизм. До культа лучезарной Гаечки не дотягивает, конечно, но тоже интересное. Может быть, человеку просто свойственно испытывать религиозные чувства, как и другие чувства, — просто свойственно. И в отсутствие сильной религии в пределах досягаемости, к которой можно было бы примкнуть, он готов воспитать в себе подобие религии из чего угодно, буквально из первого, что впечатлило.
Интересно еще, что в любой сказке вроде «Звездных войн» или «Гарри Поттера» у героев нет сомнений в том, что в мире действует две силы, одна из которых светлая (благая, добрая), другая темная (злая). Приверженцы одной силы превращаются в приверженцев другой силы, иные мимикрируют, внедряясь в стан противника, третьи колеблются, — так или иначе, всем понятно, что одно тьма, а другое свет. В реальном мире все не так. По-прежнему, грубо говоря, есть две силы, но вот только каждая из них уверена, что она и есть свет. Возьмем хоть Северную Корею, хоть Ливию, хоть текущую русскую революцию. Там люди на площади обливаются слезами и у школьников на лацкане значок, какой был и у меня на масонском школьном черном фартуке, там после победившей революции воцаряется дворовый шариат, а тут из двух зол выбирают меньшее. И все хотят блага для своей страны, для граждан, для своей семьи и себя — никто не хочет зла. И все видят противоположную силу темной, слепой и бессмысленной.

В нынешнем году у нас будет елка, а в прошлом не было. В прошлом году была бумажная, — аппликация, пришпиленная к двери. Я ее захватила из Лондона, вместе со снежинками, бумажным снеговиком, ворохом гирлянд и даже рулоном серебристой оберточной бумаги, хотя Глеб и ворчал, что нужно все это выкинуть. Новый год, новая страна, новое всё — новая мол и елка. И кто как не Глеб спросил сегодня, а не завалялось ли у нас оберточной бумаги (мы оклеивали Севке подарок).
Здесь Рождество наступает на добрых 3 недели раньше чем у нас, поэтому настроение у всех вокруг самое предрождественское, — Кэти уже гадала и нагадала замужество, кинув башмак за ворота, Лиз, Эми и соседка сверху, Аврора, зашли и принесли печенье собственной выпечки, на которое я только могу смотреть с благоговейным изумлением, так как мне такое не испечь, — максимум, на что я способна, это круглые песочные печенюшки, а у них в ход идут формочки, разноцветный сахар и имбирь.
Зато мы с Севком возимся с соленым тестом — лепим на елки игрушки. «Лепи!» — говорит Сева, и приходится месить тесто.
Сегодня мы вынули из ножен кисточки и краски, и Сева раскрасил всё вокруг, — обожженные игрушки, маму, папу, себя, коврики, наступил в зеленую краску, стал уходить от нее и опрокинул банку с водой.
Двое взрослых людей не могут спасти ничего от вооруженного кисточкой младенца. Джедаи и те бы не справились.
В конце концов мы убрали все краски подальше, кроме белой, и загрунтовали игрушки. Сейчас Сева уснул, и я успела раскрасить несколько.
Днем гуляли по городу на машине, наконец-то, — взяли в аренду «зип-кар». Такого Остина я еще не видела.

Дочитала очередного Поттера (№3) и посмотрела очередные Войны (№3 же). По-прежнему все круто, особенно войны. Это сага о том, как амбиции молодых людей заставляют их предавать собственные принципы и как республика превращается в империю.

*
Сейчас каникулы, и мы гуляем. В Остине наконец наступила золотая осень. Погода сентябрьская: в застегнутом плаще жарко, в расстегнутом холодно. Маршрут наших прогулок один и тот же (за неимением в пределах доступности какого-либо города, кроме) — от Университета через музеи к Капитолию, в парк, потом по главной улице в сити, там чай в старбаксе и домой на автобусе. Или, если его уж очень долго нет или ветер, на такси (10 долларов). Сева очень любит последнюю часть прогулки.
В один день мы зашли в музей изобразительных искусств — точнее, имитацию музея. Помимо греческих ваз, которые сюда добрались, и некоторых третьестепенных фламандцев, там ничего нет и быть не может: копии 19-ого века античных скульптур, и конечно современное искусство, на которое нельзя влезть и попрыгать. Я считаю, это должен быть критерий — если отроча двух с половиной лет, испытывая непреодолимое желание, не имеет музейного права влезть на произведение и попрыгать, это не искусство. Все, что вызывает у молодого ребенка такое желание, должно быть ему доступно.
Сева также показал медиумические способности, а одной конструктивистской абстракции увидев лошадь, а в другой траву.
В другой день мы зашли в Капитолий, — на входе нужно было снять ремни, чтобы пройти сквозь металлическую рамку. Понравились пышные техасские лифты: золотые с гербами. И если в центр зала, прямо под куполом, встать и что-то сказать, то звук отразится от стен и ты услышишь его так, как если бы он огласил все огромное здание. Но это иллюзия: с расстояния в шаг никто другой уже не слышит этот звук подобным образом. (Тут, конечно, метафора исполнительной власти.)
В третий день мы ходили по пустынному университету. В четвертый видели здание суда с табличкой: здесь прошла тяжба в 50 году, начатая чернокожим абитуриентом, которого не приняли на юридический факультет, не смотря на прекрасные оценки, наш суд ему отказал, и дело перешло выше, тяжба длилась четыре года и закончилась его победой.
Неподалеку стоит тут домик богатого мерчендайзера, — типа, особняк купца 17 века, только разумеется не 17, а 19.
Техасский макдональдс не более напоминает наш русский народный макдональдс, нежели индийский (где по понятным причинам нет говядины и свинины, зато все остальное уснащено карри и прочими обжигающими пряностями).
В общем, все достаточно акварельно. Не знаю, какие чувства испытывали люди, бродившие по какой-нибудь Флоренции в эпоху ее начала, но почему-то кажется, что они должны быть схожи с моими.

Продолжаю поглощать англоязычную массовую культуру. Открыла для себя, недавно (как и Смирнов) «Звездные войны». Фильм очень хороший, и ссылок на него вокруг — разве что поменьше, чем на Библию.
Самое интересное для меня — что 1, 2 и 3 серии сняли позже, чем 4, 5 и 6. Якобы первые серии не сняли в 70-е, потому что тогда технически невозможно было снять батальные сцены такого размаха. Но я думаю, конечно, дело не в этом. Уверена, что тогда никто и не думал о позднейших батальных сценах, просто когда что-то делается, то все вокруг идет в ход, почему бы и не новые технологии.
Больше всего мне нравятся изящные перестрелки. Не понимаю, в чем дело, почему они настолько сильно отличаются от других таких же перестрелок — может быть, над ними работал хореограф? Или, может, они просто не показывают крови и мозгов на стенах, может, все дело в этом? Фильмы и без того достаточно приближены к собственному реальному опыту, чтобы еще давать в них всякую физиологию.
Второе, что мне нравится — наряды, особенно наряды королев Набу.
И инопланетяне тоже очень все симпатичные. По-моему, на первых же минутах тот ушастый «mesa-yousa» развернулся, а джедай быстро присел, чтобы его не хлопнуло ушами — все, я готова смотреть фильм до конца все семь серий.
И третье — действительно прекрасная музыка, я слышала «Марш империи» раньше и думала, что это Вагнер какой-нибудь. (А в «Гарри Поттере» есть аллюзии на «Лебединое озеро» и «Полет валькирий».)
Короче говоря, открываю для себя очередную америку (люблю это дело).

Чем хороши и «Звездные войны», и «Гарри Поттер» — тем, что они представляют собой полные вселенные. Если в рамках заданного мира можно написать совершенно самостоятельную историю, связанную только косвенно с главной темой, если в ней достаточно простора, если она зовет других людей, кроме автора, вовлечься в описание мира, значит, вселенная полная.

- Смотри, вон плавает птица в пруду. Это лебедь. Нет, гусь.
- Лебедь! (вебе), — говорит Сева и заливается смехом.
- Да гусь.
- Лебедь.
- Гусь.
- Лебедь.
- Гусь.
- Черепаха! (кипакака).
(В пруду, кстати, водятся и черепахи.)

В городе на переходе к нам вдруг развернулся высокий сухой старик и сказал, улыбаясь сквозь рыжие никотиновые усы:
- А вы слышали новость? Закончилась война.
Ярко-голубые глаза просияли: длинные лучики морщинок собрались на висках.
- Какая? — спросила я нервно, заслоняя ребека в коляске.
Старик поправил бейсболку с американским флагом и сказал:
- Десятилетняя. Ирак. Сегодня по телевизору в десять утра сказали, что война официально закончена. Вывели последних людей.
Я заметила бейджик у него на шее, на голубой ленточке желтая надпись: «Ветеран Вьетнама».
- Здорово, действительно, — сказал Глеб.
- Но ведь они уже готовы начать новую, — сказала я.
- Что-что? — переспросил ветеран.
- Готовы начать новую войну, в Иране.
- Нет… Я так не думаю.
Зажегся белый человечек на светофоре, из бейджика ветерана что-то выпало — карточка — проездной, скидочная карта, визитка? — он наклонился подобрать, а когда я обернулась, перейдя улицу, его уже не было, как провалился сквозь землю.
Может быть, уже кого-то другого поздравлял за углом.
У него не было верхних передних зубов.

На мой взгляд, требование демонстрантов на Болотной, если, конечно, оно было мнением, то есть сколько-нибудь консолидированным, о пересмотре итогов выборов или о перепроведении выборов, — это завышенное и нереалистичное требование. Возможно, оно и было высказано с осознанием, что оно выполнено не будет и быть не может.

Пересмотр итогов — бессмыслица, потому что если в процессе было осуществлено множество подтасовок, то пересчет даст тот же или близкий результат.
Перепроведение выборов — дорогостоящая и огромная операция, целое предприятие, которое проводить в России, где только что прошли эти самые выборы, невозможно за неповоротливостью аппарата, безбрежностью территорий и обилием аполитичных людей, которым все в принципе до лампочки.

Требование об отставке Чурова тоже, на мой взгляд, преувеличенное. Выговора ему было бы достаточно, потому что, конечно, глава ЦИК, который на сообщения о подтасовках на выборах, сразу говорит о том, что это фальшивка, заслуживает взыскания. В числе его обязанностей — принять сообщения к сведению и пообещать разобраться, а также разобраться. Фальшивка или не фальшивка, учитывая огромное количество сообщений, можно говорить после внимательного анализа, а не до.

Власть выбрала правильную и выигрышную для себя стратегию: разрешила митинги. Митингующие выбрали стратегию невыгодную, но единственно возможную: митинговать спокойно, пресекать провокации из собственной среды и выражать свое мнение мирно. У митинга, который свои требования заявляет мирно, никаких рычагов давления на власть нет. Это показывает, в частности, Уолл-стрит и серия мини-уолл-стритов в других американских городах, помимо Нью-Йорка. Можно обмитинговаться, ночевать на площадях неделями, но никаких ответных шагов, кроме риторики, со стороны власти не последует. Что и закономерно в случае, если, собственно, никаких конкретных и выполнимых шагов оппозиция не в состоянии сформулировать. Я не слышала никаких требований от оранжевых в стане оранжевых — оккупантов Уолл-стрит, кроме высказываний о несправедливости вселенной. И мы не услышали никакой позитивной программы ни от какой заметной партии из среды митингующих в России.

Единственный способ оппозиции реально повлиять на течение дел — это в сущности кровопролитие и обострение ситуации. И, разумеется, это крайне нежелательный сценарий для России, так как ведет за собой смуту, лихое время, очередной кровавый передел собственности и власти, и ужасы для гражданского населения. Опасность оранжевой революции и всяческого майдана, безусловно, существует и она очень существенна. Если власть будет творить беззакония, отмахиваясь от любой критики дубинкой с надписью «Опасность оранжевой революции», то именно оранжевую революцию она и получит и даже не будет иметь морального права сказать, что она действительно такая оранжевая.

Сейчас, после некоторого подъема, от митингующих исходит некое разочарование: все-таки немножко хотелось революции белых ленточек. Но митинг не был бессмысленным, и прошел именно так, как и должен был: спокойно и мирно. И это имеет большое значение, но только не надо ждать результатов вот сейчас — пересмотра выборов, внезапного появления партии, за которую не стыдно проголосовать в позитивном смысле, а не просто против другой партии, а также буржуазной революции в феврале и большевистской революции в октябре. Сейчас — время судов и разбирательств с конкретными фактами нарушений, а также подготовки к мартовским выборам, — практической подготовки наблюдателей, если активный митингующий избирает для себя путь наблюдателя, предвыборной агитации, если митингующий видит себя в роли агитатора, и так далее. А так я бы тоже хотела видеть волшебный переворот, который внезапно вынес из своей среды и аккуратно поставил во власти людей джедая Люка Скайyoкера.

Симпатичный же.

Понравилась девочка на ютубе. Есть такой жанр женского видео — про косметику и прочую ерунду, например, про «аутфит» и «мейкап», законодатель жанра и первейший образец — Темпталия, см. в гугле, но эта девочка мне нравится гораздо больше.

Конкретно это видео — о том, что в ее бездонной сумке. Случайно напала на ютубе под утро (и сейчас иду спать).

А орех у нее в сумке напоминает ей о смерти ее отца, без патетики.

Мне напомнило это вот сейчас сцену из какого-то фильма про кастинг, на котором актриса рассказывала по заданию режиссера, что у нее в сумке, а потом ушла с ней, и появился владелец сумки. Мнимая актриса была воровкой. Не была бы она воровкой — ничего примечательного не было бы в ее рассказе. Но сумка была чужая, и вот режиссер кинулся за актрисой, но ее уже след простыл. Может быть, там было не совсем так, как я сейчас рассказываю, но похоже. Мне только запомнилось, что там было яблоко, и вот оно меркнет перед этим орехом.

Адская неделя заканчивается тем, что Глеб проверяет за выходные 2.000 работ студентов. «Дед-лайн», как они это называют (наверное, дед типа Мороза, с бородой бахрамой и красным носом картошкой, только без подарков) — 9 утра, и, судя по стопкам работ на столе, будет, чем заняться до прихода этого самого деда. Я помогаю вносить данные в экселевскую табличку. Выходила замуж — ставила условие: секретаря, повара и маникюршу. Теперь сама секретарь, и повар, и маникюрша.
Студенты, Глеб говорит, такие же как в России, — в них так же силен дух товарищеской взаимопомощи и небольшого безобидного желания слегка обжулить преподавателя. Вот проверочные работы на лекциях. Один гражданин раздербанил листок А-4 на 5 частей, везде написал имена своих одноклассников и правильные ответы. 10:5=2, каждый получает по 2 балла. Вот более тривиальный вариант: за себя и за того парня. 10:2=5.
Ох жулики, ну жулики…
Кто похитрее, сдает листочки вразнобой, но если листок представляет собой половинку целого, практически 90%, что это ответ за отсутствующего товарища.
Хоть бы ручки меняли, я не знаю, почерка… Как мы делали, например.

Настроение праздничное: на Болотной никого, вроде бы, не убили, не покалечили. Митинг доказал: в России созрело то, что называется — гражданское общество. И мне нравится, как оно выглядит. После темного наваждения этой недели такой митинг — как неожиданный хороший финал нехорошей истории. И особенно радует, что и начало какой-то совсем другой истории.

В Москве, слышно, только общемосковские контрольные на завтра объявлены внезапно в обязательном порядке, а так ничего, затишье перед завтрашней бурей? CNN и те затаились, посыпают все головы, до которых могут дотянуться, пеплом Евросоюза. Надеюсь, завтра до крови на Болотной площади не дойдет.