проза
стихи
альбом
Статьи
другое
    Василина Орлова     
 

 

КОЕ-ЧТО ДЛЯ ДРУГИХ


стр. 1

 

  почта
  форум
  ссылки

 

 

1
2
3
4
5

 

Расчетверение личности

«Качество жизни» Алексея Слаповского. Если прочитать эту фразу вслух, опустив кавычки, можно подумать, что речь идет о качестве жизни нашего современника, писателя, человека из плоти и крови – а значит, о тех вещах, которые составляют чувство комфорта или дискомфорта, обо всем том, что позволяет нам обманывать себя с большим или меньшим успехом, когда мы говорим о себе, что мы преуспеваем.

Но – немаловажная деталь – кавычки присутствуют, а значит, разговор о понятии, в данном случае – о понятии, развернувшемся в книге. Мне кажется порой, что кавычить собственную жизнь есть такой хитрый ход тех странных людей, чье призвание и одно из основных занятий – писать книжки. Это прием: закавычивать себя, искать небывалую комбинацию бывалых впечатлений, змеить реальные события, вплетая реальных действующих лиц, но, как в зеркальной комнате, эти силуэты, движения, тени, пятна, приобретают значение символическое, гротескное, парадоксально более верное и явное, чем в размытом течении так называемой обыденной жизни. И если классик говорил о магическом кристалле, то современники могли бы внести некоторые уточнения к этому отвлеченному понятию, конкретизировав его, например, в виде лупы.

Аннотация книги сообщает нам, что перед нами, под ярко-красной (и черно-белой – три магических цвета: нигредо, рубедо, альбедо) обложкой – «тайны телевизионной «кухни» и многое другое глазами автора сериалов «Остановка по требованию» и «Участок»».

А кстати, на полке современной русской литературы в книжном «Москва» я не обнаружила этой книжки – консультанты, девушки в белой с зеленым униформе, словно представители таинственного воинского отряда, посовещавшись, дружно отослали меня в отдел общественно-политико-экономического нонфикшена. Туда, где с Паршевым соседствует Кара-Мурза, а слева их теснит очередной бестселлер очередного политхалифа на час. Наглядный пример приготовления блюд на «кухне» книжного рынка: прежде чем подать блюдо читателю, его даже и не пробуют. А ведь достаточно было открыть книжку, чтобы понять: проза.

В романе «Качество жизни» действует два адаптатора: один – бог-автор, второй – герой-автор. Универсальная подмена смыслов оборачивается шуткой, о которой так до конца и не понятно: будет смешно или грустно. Бог-автор наблюдает за автором-героем с подобающего отстранения, из своего волшебного заэкранья, по эту сторону текста, и все приемы, все уловки и условия мастерства ему как бы заранее известны. Герой – писатель. Этим все сказано. Он отражает, быть может, и «реального автора», дробя и размывая границы и очертания, но несет в себе наверняка и целые сочетания качеств, подсмотренных у современной писательской общности, о которой, как и о почти всякой творческой разукрупненной вражде-ненависти, удобно будет сказать как о террариуме единомышленников.

Но герой романа не просто писатель – это писатель универсальный: перед нами обобщенный и типизированный (не открою америк) образ современного литератора, по возрасту стоящего ближе к той зрелости, за которой начинаются глобальные обобщения. Но за незримой чертой для героя обобщений фатально не началось: а продолжается искание издательских судеб своих произведений, только на все более гротескных, причудливых, изломанных путях. Весь мир пиар, и люди в нем – носители брендов, слоганов, имиджей. Пелевина из героя не вышло. В этом его трагедь. Которая длится вплоть до отказа от собственного «позиционирования», «раскрутки», вообще до отказа от себя как такового. Ведь когда для одного из издательств герой-редактор «адаптирует» содержание Библии, укладывая все Бытие в абзац, а равно и Пятикнижие, Книги Пророков и Царств, и далее, далее, внезапно на Книге Екклесиаста он претерпевает трансформацию, внутренний перелом, возможно, озарение.

«Далее А.Н. Анисимов неожиданно перестает работать над пересказом содержания (возможно, испугавшись 666-й страницы, на которой остановился) и перепечатывает зачем-то текст Библии буква в буку, до последнего слова «Аминь» - А.С.»

Адаптация невозможна. Это жизнеутверждающее доказательство того, что, помимо существующих текстов, есть еще и слово. А оно не подлежит сокращению. В легко подброшенном объяснении «возможно, испугавшись 666-й страницы» мне видится игра в поддавки. Ясно всякому, не при чем тут страница 666, да и сам автор не может быть настолько «прост», чтобы свалить все на магическое число. Он просто оставляет удобную лазейку – через которую можно вылезти, если неприятно чувствовать себя взаперти.

Анисимов – для простоты и звучности сокращенный, адаптированный до Асимова, с присочиненным именем Зиновий, З. Асимов, Засимов, стало быть (Б. Акунин), особых надежд сам на себя в ту пору, в какую мы его встречаем, не возлагал. Он давно и прочно был литературным поденщиком, уютно утвердясь на этом незавидном, но не лишенном известного меланхолического драматизма местечке. Гнал себе романы в четыре руки, и звали его «Кимом Шебуевым, Максимом Панаевским, Ольгой Ликиной и Вероникой Темновой». Четыре формата, в нужных пропорциях смешанная «детективщинка» и «любовщинка». Неизбежная слегка усталая и всепонимающая ирония над собой, ирония на сей раз ласковая по отношению к читателю, который здесь, конечно же, прежде всего потребитель-покупатель, наконец, ирония сверху единым слоем закрывающая жизненное пространство: прищур при взгляде вообще на положение вещей, как таковое. Ведь и более «продвинутое» чтение есть все та же «однородная субстанция, или, проще говоря, хрень» - «муракаминщинка, паолокоэльевщинка, акунинщинка, пелевинщинка, сорокинщинка…»

Согласитесь, взгляд почти всемогущего. Дмитрий Горчев как-то обмолвился, что среди его знакомых нет никого, кто бы не смог написать, скажем, роман. Даже и в двух томах. Помнится, когда до моего слуха дошло это утверждение, я невольно пожалела, что не принадлежу к числу знакомых Дмитрия Горчева. Мне бы самой не помешало сочинить роман. А что я, хуже других, что ли? Рецепты-то ведь известны.

Эта заведомая известность рецептов – основание для величайшего отчаяния.

А что, в самом деле. Чисто внешние условия соблюди – обеспечь себя самым необходимым, ну там, например, нотбуком, счетом в швейцарском банке, шале в заброшенной, но ухоженной местности, пиццей-хат трижды в день на дом, и, кажется, такое напишешь – закачаются. Ну ладно, пусть не ноутбук, а раздолбанный пентюх, и фиг с ним, со счетом – пусть конверт с пятью сотнями рублей на кухне в ящике, и не шале, а та же кухонька, с пепельницами, полными окурков на подоконниках и кружками со следами чая, и заберите свою пиццу-хат, дайте бабушку, которая будет печь блины и борщи варить…

Вот тогда-то…

Но, как правильно подмечено еще не нами, бодливой корове бог рог не дает. Было бы слишком просто и неинтересно, чтобы все было именно так. И обеспечь ты писателя комфортом, создай ты ему благоприятный климат, поддерживай на должном уровне качество жизни – не ровен час с катушек съедет или попросту сбежит.

А стратегия современного мира, при всей его склонности к тому, чтобы увлекаться на пять минут новыми выразителями веяний и чаяний, вовсе не в том, чтобы (как, рассказывают, было во время оно) обеспечить писателя и любого другого, кто голову из общей массы хоть чуть высовывает, возможностями для самовыражения. Дудки. Стратегия в том, чтобы эту голову вовремя и ловко, без лишнего шума аккуратненько откусить. И не говорите мне, что это не так. Наблюдая, как гаснут бывшие яркими, сдуваются бывшие тугими и хиреют бывшие полными жизненных сил, поневоле уверуешь в хитрость мирового подлого разума, который через многоразличные сочленения обстоятельств тайными способами ищет исполнить свою цель.

И правильно. То есть – закономерно жестоко.

 

→ следующая страница

© Василина Орлова
оформление   © Семён Расторгуев

сборник "День святого электромонтера", Москва, 2005


адрес статьи: http://vassilina.cih.ru/p53.html


 
 
 

logo
Василина Орлова

 

дизайн сайта:
радизайн


© 2006



→ следущая статья