Проза    Василина Орлова


Оторва 
  | стр. | содержание
  почта
  форум
  ссылки

 


стихи
графика
статьи
другое

 

В коридоре происходило черте что: сновали патлатые стилисты и парикмахеры, носились визажистки с коробочками косметики и набором угрожающе растопыренных кисточек в руках, словно с боевыми веерами, и медленно, будто и не на людях, а сама по себе, в абсолютной пустоте, слонялась из угла в угол полуобнаженная модель лошадиного роста, на высоченных каблуках, и отсвечивала правой голой грудью, левую же скрывала не то туника, не то рваная комбинация. В красных дермантиновых креслах у стены, как девицы под окном, гнездились три журналистки: известная телеведущая Верочка Боброва; самоуверенная редактресса глянцевого журнала, с серьгой в носу, все постоянно забывали ее имя, она была, кажется, гречанка – Кандалаки… Вурдалони… И усталая до полусмерти, истомленная ожиданием Мышь. Впрочем, Мышью звали ее друзья, а вообще-то Наталья Усольцева.

Наталья битые полтора часа терпеливо ожидала, пока известный артист и певец Петр Благоуханов за дверью номер восемь освободится из плена, в который его взяли местные имиджмейкеры, и окажется в состоянии дать ей хотя бы коротенькое интервью для ее серенького еженедельника «Ваш рулевой». «Рулевой» славился прогнозом передач и программой погоды, то есть, наоборот, программой передач и прогнозом погоды, с рецептами грибных кулебяк хозяйке на заметку, парой столбцов устаревших в пору отрочества наших отцов анекдотов, неизменным гороскопом и, ежели шибко везло, гвоздем номера – интервью с Петей Благоухановым или Дашей Разгуляй, это уж как кривая вывезет.

Верочка Боброва явилась всего пять минут назад и уже кипятилась, что ее заставляют ждать, говорила серьге в носу:

– Это какое-то безобразие! Ему что, не передали, что я подъеду к шести? Ни на кого, моя милая, нельзя положиться. Ведь сказала же секретарше…

Нос кивал, серьга дрожала. Наконец дверь номер восемь с треском распахнулась, и в проеме образовалась, ноги расставлены чуть более, нежели на ширину плеч, одна рука на косяке двери, другая воткнута в бок, бой-баба, которая завопила:

– Так, где здесь Устинцева? Устальцева!..

– Усольцева, – с достоинством поправила Наталья, но ее голос был так слаб, что потонул в потоке слов, которые вдруг бабенция обрушила на Верочку Боброву, сами понимаете, известную всей стране:

– Кого я вижу! Душечка! Какими ветрами? До чего я рада…

– Да вот, пришла, и сижу тут, как дура, по твоей милости…

– То есть как это – по моей?

– Тебе что, не звонили?

– О чем ты, лапочка?

– Короче, мне нужно поговорить с твоим Благоухановым, где он там… У меня группа внизу, твои козлы-охранники не пропустили, где ты их только берешь, таких остолопов. Еле-еле сама прорвалась! Пришлось губы фиолетовым накрасить, чтобы узнали … Так, речь идет об эфире, бери своего Паваротти, немедленно в автомобиль и едем. Блин, первый и последний раз сама за героем заезжаю. Думала, встретят тут по-человечески, поболтаем…

– Верочка, счас! Сей минут Петя в твоем распоряжении…

– Подождите, но у меня назначено… – пискнула Наталья.

– Назначено? Назначают у генеколога. – рявкнула тетка. – А вы кто? И что?

– Марья Дмитриевна, мы же договаривались… Вы мне обещали, что как только Петр Вадимович освободится, мы поговорим. Я из «Рулевого». Это не займет много времени…

– Э, милая… Милая Уступцева, вы же видите, обстоятельства изменились… Знаете что, приходите завтра. В шесть, а лучше в семь…

– Утра?! У меня номер подписывается в обед.

– Да вы что, звезды утром еще не светят. – хмыкнула Марья Дмитриевна, и, довольная своей шуткой, расхохоталась. Потом вдруг озаботилась. – Погодите-ка, что-то вы… Бледная вы какая-то. Нездоровится? Или просто в таком блеклом колере пребываете? Словно выхухоль какая-то, прости хосподи…

– А?

– Да, ей бы пошло что-нибудь поярче, – вступила Верочка Боброва, обращаясь помимо Натальи. – Маш, выкрасила б ты ее, что ли…

Идея понравилась. Вообще было видно, что Мария Дмитриевна любые вопросы решает с лету.

– Так! На дворе у нас что? Весна! – рявкнула она. – Можно сказать, восьмое марта не за горами…

– Февраль, – вякнула Наталья.

– Будем красить! Так, волосы… Это что за колер? Вся природа пробуждается, а вы что, линяете?..

– Нет! – схватилась Наталья за голову. – Это природное. И такой цвет нынче моден, русый. Во всех журналах об этом писали! И в вашем! – глянула она на Нос с серьгой, делая отчаянную попытку найти поддержку и отрубить тему.

Нос сморщился, словно хотел чихнуть.

– Цвет твой называется знаешь как, – Марья Дмитриевна внезапно перешла на «ты». – Он называется маскировочный бесцветный. Так, девочки, берем ее…

Верочка, чрезвычайно оживясь, крепко ухватила Наталью под руку со своей стороны, Нос встал с другой…

– В гримерную! – выкинула вперед, в сторону двери номер пять, указующий перст хозяйка этого творческого вертепа. – Так, где мой обвешанный парижскими и лондонскими наградами парикмахер, махер, нахер?! Пёстрый, сволочь!.. Ты где?! А ну, на место! Раскладывай свой отечественный пыточный реквизит да западную алхимию!.. Так, а ты чего тут слоняешься? – успела рявкнуть она на все еще мотыляющуюся по коридору модель – Дела себе не можешь найти! Скройся, а то полы мыть заставлю!..

Петя Благоуханов, глянцевый журнал, съемка, интервью, срывающийся якобы эфир были забыты. Тайфун по имени Мария Дмитриевна закручивал в свою катастрофическую воронку не только оказавшихся рядом людей, но и такие пустяки, как пространство и время.

– Не буду! Не буду краситься! – верещала Наталья. – Что вы себе позволяете! Это произвол! Понимаете, это не по мне. Нет, нет, нет!

Но Наталью уже вбили в роскошное кресло, придушили сначала накидкой, а потом белой простыней, залили сверху водой из пшикалки, а может быть, то была другая жидкость, которую применяют, скажем, для насекомых, чтобы враз лишить их силы к сопротивлению, да и самой жизни.

После полутора часов, проведенных в этом бедламе и бардаке (в старинном значении этого слова), а если по-печатному, в самом центровом в городе Доме Красоты «Андьям», она и так была лишена воли к сопротивлению.

– Спокойно! – навис над нею тонкий молодой парикмахер, в обтягивающей маечке, в круглых очках кота Базильо, на голове шерсть дыбом, словно он только что принял на себя разряд электричества из замкнувшего промышленного трансформатора.

Наталья сникла. Будь что будет. Может, они и правы. На дворе-то и правда весна… можно сказать.

А потом… Вдруг все изменится? Ну, бывает же так, вдруг! Не век же ей, всеми забытой и заброшенной, коротать дни и годы в квартирке старухи-свекрови, матери ее второго мужа, придурка, который ушел в секту и сгинул вот уже три года назад. Должно же с ней когда-нибудь начать что-то происходить.

К тому же, завтра у нее назначено свидание с другом студенческой юности Майклом Бьюк, то бишь, Мишкой Буйковым, как его звали до того, как он дернул в Грейт Британ в поисках туманного счастья. И нашел-таки его, что самое интересное! По рассказам, разбогател, стал… нет, не новым русским, но русским британцем, таким хозяином жизни…

Неделю назад он позвонил со своего британского далёка, назвал ее ласково Мышка, сказал, что скоро будет в Москве, предложил свидеться. Что она в ответ? А что она? Она, объективно глянуть, девушка незамужняя. По факту. Почему не свидеться? Да и вообще. Друг юности, можно сказать, соратник…

→ следующая страница скачать и напечатать напечатать всё

 

 


 

1
2
3
4
5
6
7
8
9
   

logo
Василина Орлова

 

дизайн сайта:
радизайн © Семён Расторгуев


© 2005