Проза    Василина Орлова


РУССКИЙ ОСТРОВ  
   | стр.
  почта
  блог
  ссылки

 


стихи
альбом
статьи
другое



Путевые заметки

 

18 мая 2006 г. Домой, в Приморье
Возвращаюсь на родину. Еду из Москвы в Приморье. Вжимаюсь в мягкое кресло самолета. Вот-вот заложит уши, и это самое неприятное для меня в перелетах.
– Сумочку не хотите наверх? – спрашивает, перекрывая гул реактивных двигателей, пассажир мою соседку.
– А не мешает, – тоже громко отвечает та, заталкивая сумку глубже под сиденье, – у меня ноги короткие…
Самолет на Владивосток полон. В основном это дальневосточники, которых приводили в первопрестольную какие-то дела. И вот они тоже – домой…
Мы с братом много раз летали на самолете. А Василий с Аленкой – нет. Мама возила нас с грудного возраста через всю тогдашнюю страну, Владивосток – Борисполь: Приморье – Украина. К бабушке, Василию, Аленке.
Самолет до Киева в ту пору делал две или три посадки, прямого рейса не существовало. Но летать мы любили, несмотря ни на что. Летали в основном втроем – мама и мы с братом, совсем дети. Жаль, что больше нам уже не полететь тем маршрутом. Слишком сложно представить, чтобы все вместе мы оказались на Дальнем Востоке, и еще сложнее, что оттуда нам надо было бы – в Киев.
Улетали мы с Дальнего Востока на Запад (так это называлось) каждое лето. Отец провожал нас и оставался. Он служил тогда на подводной лодке и присоединялся к семье, когда у него это получалось. Почему-то младшим офицерам принято было давать отпуска зимой, изредка – поздней осенью.
А Василий и Аленка, наши двоюродные киевские сверстники, завидя в небе любой самолет, всегда кричали бабушке Софье: «Это наши, наши летят!»
Когда мы переезжали из Владивостока в Москву – в 1984 году мне исполнялось пять лет – я на зеленые обои в кухне приклеила картонную плоскую куклу. Мальчика с очень яркими голубыми глазами. В реальности таких глаз не встретишь – в пол-лица и голубые…
О чем это я? Да просто так. Самолет уже в воздухе, и мысли – с ним вместе… Случайные, необязательные. А Василий, мой уже совсем взрослый киевский брат, по-моему, до сих пор так и не летал на самолете…
Когда мама узнала, что ее старшая сестра назвала сына Васей, она огорчилась. Она была еще беременна мной и заранее знала, что назовет своего будущего мальчика – Вася. Ждали именно мальчика и, понятное дело, имя приготовили соответствующее – в честь деда. Который и дедом-то не стал – погиб, ушел под ангарский лед на бульдозере, едва справив тридцатилетие.
Тогда мама только вышла замуж. И улетела в далекое-далекое Приморье. А так была укоренена в своей прежней большой семье, наверное, и представить не могла, что может надолго покинуть этот дом под вишнями, свое село близ Киева, Украину…
Потом, уже своей семьей, также вжилась в Приморье, в Дальний Восток. Чтобы через шесть лет снова сняться с места и начинать все с начала уже в Москве – совершенно незнакомой.
…Самолет набирал высоту. Уши не заложило: «Боинг» все-таки, не прежние «тушки» со сквозняками.

Закат
Эта ночь, пожалуй, будет памятна самым длинным в моей жизни закатом. Он начался за самолетным окном около девяти часов вечера и никак не кончался.
Временами я теряла ощущение, сплю или бодрствую. Солнце не заходило. По левую руку, точнее, по левое крыло, краснели облака, цвет то спадал, то нарастал – они алели и так, и сяк, на разные лады, но так и не погасли, не померкли, а набрали нового света, побелели, обратились в утро. В новое утро, уже на Дальнем Востоке.
Семь с половиной часов сплошного заката.
Или – рассвета?
Смотря с какой стороны России глядеть.

Владимир Тыцких
В автобусе до терминала почти любовно оглядываю стриженный затылок и загорелое ухо молодого водителя: наш. Приморский.
Не была в Приморье двадцать лет, что по меркам человеческой жизни ведь довольно солидно. Абсолютно большая часть моей жизни прошла в Москве, а почему-то приморец – наш. Приморец-то, может, и наш, да вот я – их ли? Еще как примут? Признают ли за свою-то?
…В аэропорту меня встречают. Кряжистый, слегка медвежеский в движениях Владимир Тыцких и тоненькая, стройная Людмила Качанюк. Владимир Тыцких и пригласил меня сюда. Не просто как землячку, а официально, как коллегу, человека пишущего. И это, ей-ей, хорошо. Потому что терпеть не могу чувствовать себя туристкой, а когда приезжаешь по делу, официально, на душе уютней.
Тыцких – поэт, известный не только в Приморье. Он автор многих поэтических, прозаических книг, руководитель департамента печати и информации Морского государственного университета имени адмирала Невельского, человек заслуженный. И, между прочим, старинный друг моего отца, тоже подводник, даже более матерый, чем папка, и тоже капитан какого-то ранга.
Наши с ним поэтические, литературные связи насчитывают тоже почти десятилетия. В детстве он меня раззадоривал на то, кто лучше напишет стихи про ведьм. Сначала утверждал, что уж он-то ведьм поболе моего видел и потеснее с ними общался, но потом на забаву всей вокруг ребятне вылепил свистульку:
Я ведьмины рожал стихи,
Нескладно выходило, длинно.
Чтоб не плодить стихов плохих,
Решил: пусть пишет Василина.
Где-то у меня хранится тот листок, отпечатанный на пишущей машинке, где острая точка пробивала дырочку…
Владимир Тыцких в юности познакомился с девушкой во время студенческих каникул, жили в разных городах. Его призвали на флот. Переписывались до свадьбы четыре года, встречались редко. Он окончил военно-морское училище, они были счастливы. Она тяжело болела – с детства. Он служил на подводной лодке. Когда экипаж на берегу – сам колол ей инъекции. Когда был в море, Таня колола себя сама. Когда ослепла, не могла набрать дозу. Но запрещала ему думать о том, чтобы бросить флот.
Он, однако, списался на берег, стал военным журналистом, сотрудником «Боевой вахты», газеты Тихоокеанского флота. Возил жену по врачам – в Алма-Ату, в Москву… Спасти ее было невозможно.
После ее похорон в Усть-Каменогорске попал в неотложку. В больнице его поднимала врач-кардиолог, Ольга. Случай... Менее чем через год она переехала во Владивосток. К нему. И стала женой. Нашлись люди, осудили. Как, мол, скоропалительно...
«Надо так понимать, если бы мужик по бабам ходил, вы все бы ему сочувствовали: страдает, – резко пресек такие разговоры его сослуживец. – Не мешайте, все у них правильно»…
Теперь у Владимира и Ольги Тыцких – двое сыновей. Красавцы. Ростом и плечами не подкачали. И характерами. Вообще их отец-то из тех людей, в доме которых красный и синий краны, с надписями «hot» и «col», никогда не будут перепутаны местами. Всегда точно написано, какая вода бежит – горячая или холодная.
Такое вот редкостное в поэтах качество.

Людмила Качанюк
Людмила Качанюк – это отдельный разговор. И особый. Она – директор издательской программы «Народная книга». Она общалась с геологами и любит камни. Она показывала мне свою коллекцию минералов, перебирала их, сыпала названиями, только музыка от фраз остается. Вообще, в геологии все фанаты. От других геологов Людмилу Ивановну отличает лишь то, что еще она имеет обыкновение эти самые минералы носить и на себе. Все богатство, по-сократовски, с собой: на пальцах, в ушах, на шее.
Что касается издательской программы, то они изобрели и вытачали ее вдвоем. С Тыцких, разумеется. И за девять лет работы выпустили более сотни книг самых разных приморских и неприморских авторов.
Действует эта программа, смеется Людмила Ивановна, по простому принципу: «наскреб по сусекам – книжка». Книжные затеи этих двух энтузиастов поддерживает Морской Государственный Университет имени адмирала Невельского в лице его ректора профессора Вячеслава Седых.
С Вячеславом Ивановичем мы познакомились в Москве. В редакции «Литературной России», которая присвоила ему звание «Человек года – 2005». Тоже красивый человек. Не мыслит себя без моря и, как настоящий морской человек – таких людей навидалась я в окружении отца – носит в себе какую-то особую тихость или как это определить… Есть в них что-то такое, чего мы, люди не так тесно с морем связанные и на сухопутье воспитанные, не всегда понимаем. Не торопятся они никуда, не суетятся. Что вокруг ни происходи – спокойно делают какое-то свое дело. Не громкое. А потом оказывается, что это не только их дело. И очень важное. Во всяком случае, поважнее других многих, «громких».

С корабля на бал. Точней в Партизанск
– А мы не во Владивосток. Нам сегодня в другую сторону. Там все уже собираются. Нас ждут, – сказала Людмила Ивановна.
   Надо сразу сказать, поездка во Владик связана с событием, важность которого его устроители донесли до меня еще три месяца назад. Это Кирилло-Мефодиевские дни в Приморье. И, похоже, они начались от трапа…
– В Партизанске сегодня – открытие выставки нашего дальневосточного художника Иллариона Палшкова. Он – законодатель, а точнее, как считается, родоначальник пейзажной живописи в Приморье. Сын, талантливый живописец, погиб в Великую Отечественную войну. – Рассказывает Людмила Ивановна.
…Дорога неблизкая. Перекусили вблизи аэропорта, расстелив клетчатую скатерть прямо на капоте автомобиля. Когда-то мне рассказывали, что в морских походах, в кают-компаниях обедают на мокрых скатертях. Иначе посуда в качку гуляет по столу. Я еще спросила, а матросы – тоже на скатертях? Что у них на столе – с чашками, ложками? «У них? – переспросили. – У матроса чашку-ложку не вырвешь!»
– Это правда, про мокрые скатерти? – спрашиваю сейчас Тыцких.
– Не видел. Зато столы разборные и в штормовую погоду крепятся к палубе. На тральщиках, да и на всех малых кораблях, которые сильно раскачивает волна. В сильный шторм – и на больших. Если штормит от завтрака до вечернего чая, – столы собирают по четыре раза в сутки.
– И разбирают? – задаю идиотский вопрос.
…От новых ландшафтов, бессонной ночи и вертолетов, почему-то зудящих в небе, я, кажется, плохо соображаю. Все новые и новые повороты пространства наплывают, дорога очень широкая, редко – признаки цивилизации: даже столбы с проводами вдоль трассы видны не везде.
…В Сучане – так назывался Партизанск до известных событий на Даманском – нас уже ждали.
Почетный работник морского флота СССР Геннадий Несов в белом костюме, поэтесса и руководитель местной литературной студии Лидия Калушевич, председатель Совета ветеранов Владимир Комаров, научный сотрудник музея Людмила Чащина и другие.
От увиденного в музее – двойственные впечатления. Здесь хранится то, что составляет пусть скромную, но гордость сучанцев. Но в помещениях сыро, темно – портятся акварели, осыпается масло.
 «Долой интервентов и белогвардейцев!» – гласит сбереженный кем-то плакат на видном месте. Не мудрено, под такие лозунги нынче кто денег даст…
Внимание привлекают старинные фотографии: «Е.Г. Беляевская – горный инженер, проработала на шахтах города 22 года, занималась научно-исследовательской работой». В угольный прах превратились старания не одного поколения людей. Шахты в Партизанске – стоят.
Отщелкала «пленку» цифрового аппарата, интересуюсь – как тут с интернетом? Всплескивают руками. Еще бы спросила, где у вас тут летающие тарелки.
– А в школе?

Несколько лет назад, за один только 2002 год, в городе закрылись три школы. Выяснилось, что школы в Приморье «объединяют». То есть, попросту заколачивают окна.

 

→ следующая страница  

 

 


 

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
   

logo
Василина Орлова

 

дизайн сайта:
радизайн © Семён Расторгуев


© 2013

 


cih.ru